Андрей МЯГКОВ: «Когда Рязанов попробовал меня на роль Жени Лукашина и сдал пробы «Иронии судьбы» на утверждение, председатель Госкино СССР Ермаш сказал: «Эльдар, мне все нравятся, но этого артиста, прошу тебя, не бери».

Эта беседа с Андреем Мягковым чем-то напоминала популярную на Западе программу «Разрушители мифов»: мифы, легенды, сказки и актерские байки об Андрее Васильевиче, казалось бы, давно утвердившиеся в народном сознании и не вызывавшие никаких сомнений, рассеивались как дым.

Ну, то, что на самом деле он никогда в бане с Ширвиндтом, Бурковым и Белявским не напивался и не путал Москву с Ленинградом, — понятно само собой, хотя еще в 76-м, сразу после выхода на экраны рязановской «Иронии судьбы, или С легким паром!», в достоверность этого факта уверовал едва ли не весь Советский Союз. «До сих пор, куда бы мы ни приехали на гастроли, увидев меня, люди начинают толкать друг друга локтями: «Смотри, алкоголик приехал!» — признавался артист в своих интервью. — Поначалу я просто не знал, куда деваться, потом постепенно привык, но до сих пор досадно: почему многие разглядели в моем герое только алкоголика, каковым на самом деле он не является? В общем, баню с тех пор терпеть не могу!».

Второй беспочвенный миф — о бурном романе с Барбарой Брыльской, который начался якобы у Мягкова на съемках картины. В реальной жизни, как бы ни хотелось этого телезрителям, никакого романа у экранных Нади и Жени не было, хотя, даже если бы и пробежала искра, мне кажется, Андрей Васильевич вспоминать бы об этом не стал — во всяком случае, публично.

Миф третий — о звездной болезни, косящей всех знаменитостей и якобы не обошедшей стороной Мягкова, из-за чего он стал замкнутым и нелюдимым — отпал сам по себе, как только мы встретились: мне кажется, своей популярностью актер не только не пользуется, но даже ее стесняется. Во всяком случае, о поклонницах, до сих пор присылающих ему письма, предпочитает не говорить, хотя известно доподлинно: некоторые из них пишут Андрею Васильевичу по 30 с лишним лет, рассказывая кумиру обо всем, что происходит в их жизни, — от покупки новой мебели до рождения внуков. Кумир радуется молча: видимо, просто не знает, что на это ответить…

Создатели четвертого мифа твердили (а пересказчики до сих пор повторяют), что в студенчестве Мягков был по уши влюблен в Ирину Мирошниченко, впоследствии также ставшую известнейшей актрисой театра и кино, но нет: уже тогда его сердце целиком и полностью принадлежало другой красивой сокурснице — Анастасии Вознесенской, на которой впоследствии и женился.

Долгие годы супруги неразлучны, и хотя Андрей Васильевич уверяет, что на своих, с виду неприметных и, казалось бы, заурядных, но на самом деле — бесстрашных и ради любимой женщины способных на подвиг Лукашина и Новосельцева нисколько не похож, сдается мне, он чересчур скромничает, ведь написать цикл детективных романов лишь потому, что жене не хватает интересной литературы, может только по-настоящему сильный и самоотверженный человек. Ну и, конечно же, влюбленный, а сделать это не абы как, а талантливо под силу только одаренному всесторонне.

Дмитрий ГОРДОН
«Бульвар Гордона»

Блестящий, глубокий артист, вдумчивый режиссер, неординарный сценарист и писатель, в конце концов — художник, способный нарисовать портрет человека, увидев его лишь раз — у себя на спектакле… Пожалуй, у Мягкова и Жени Лукашина действительно мало общего, и то, что миллионы зрителей запомнили его именно по этой роли, с одной стороны, хорошо (к достойному человеку в один миг пришла абсолютно заслуженная всенародная слава), а с другой… Стоит подумать, сколько и каких ролей Андрей Васильевич мог бы еще сыграть, начинаешь понимать: отказываясь от такого таланта либо предлагая ему участие в проектах, в которых дешевле не участвовать, чем играть, а потом всю жизнь из-за этого краснеть, российский кинематограф упорно обворовывает сам себя…

Тихий, спокойный, уравновешенный и истинно интеллигентный Мягков, у которого все коллеги — Костеньки, Сашеньки и Сереженьки, а самый любимый эпитет по отношению к ним — «замечательный», не вписывается, к сожалению, в формат бесконечных и бредовых, как вялотекущая шизофрения, сериалов о сыщиках и маньяках, где непонятно, кто кого ловит и кто больший преступник.

Первая работа в кино — «Похождения зубного врача» Элема Климова, 1965 год

Во-первых, всего этого выше, а во-вторых, он мог бы (я в это верю!) самостоятельно и написать, и поставить, и сыграть: целый фильм от начала до конца, как говорится, под ключ сделать — да не просят. Более того — готового сценария не берут: ни на телевидение, ни в кино.

И это несмотря на то, что каждый год, 31 декабря или 1 января, все — в том числе современные режиссеры и маститые телебоссы — садятся наверняка у телевизора и, нещадно проматывая свои «творения», перестают щелкать пультом, увидев лишь на экране знакомое с детства лицо или услышав какую-нибудь фразу, давно ставшую крылатой. Ну, типа: «Понимаете, каждый год 31 декабря мы с друзьями ходим в баню — это у нас такая традиция»…
«ПЯТЬ ЛЕТ УЧЕБЫ В ХИМИКО-ТЕХНОЛОГИЧЕСКОМ — ПРОСЬБА ПАПЫ: «ЗАКОНЧИ, ПОЖАЛУЙСТА, НОРМАЛЬНЫЙ ВУЗ, А ПОТОМ ДЕЛАЙ ЧТО ХОЧЕШЬ»

— Андрей Васильевич, добрый вечер! И я, и наши читатели счастливы, потому что искренне вас любим, и эта любовь настолько чистая и откровенная, что не требует никаких подтверждений: образы, которые вы создали на экране и во многих мхатовских постановках, не забываются. Спасибо, что согласились прийти: я предвкушаю, что эта беседа получится — будет хороший у нас разговор…

Одна из первых киноролей Мягкова, принесшая ему известность, — Алеша Карамазов в экранизации Ивана Пырьева «Братья Карамазовы», 1969 год

Фото «РИА Новости»

— Спасибо большое и вам — я о вашей газете наслышан, поэтому с удовольствием на ваше приглашение и откликнулся.

— Ваш отец был профессором Ленинградского политехнического института — априори семья непростая, а Ленинград — ваша родина. Сегодня вас туда тянет? Часто в Санкт-Петербурге бываете?

— Нечасто, но бываю, конечно. Когда я оттуда уехал и поступил в Школу-студию МХАТ, приезжал в Ленинград каждую субботу «Красной стрелой», а в понедельник утром возвращался в Москву. Без Ленинграда просто не мог, думал, не выдержу. Сейчас это уже позади, все другое… Папочки с мамой нет, я понимаю, что это уже не мой Ленинград, и, как ни странно и, может быть, как ни страшно это говорить, туда не тянет, а когда вспоминаю, как тянуло, думаю: «Отчего же так происходит?».

— Здания вроде те же…

— Ну да, в основном, а вот люди…

— Декорации остались, да?..

— …а артисты, увы, поменялись.

— Вы, я знаю, окончили Ленинградский химико-технологический институт и получили распределение на работу в Институт пластических масс…

(Смеется). Вам все известно!

Алексей Турбин в драме Владимира Басова «Дни Турбиных», 1976 год

— Институт пластических масс — какой для творческого человека кошмар!

— Кошма-а-ар, что вы!

— Вам там не нравилось?

— Никогда, а пять лет учебы — просьба папы: «Закончи, пожалуйста, нормальный вуз…

— …и делай что хочешь»…

— Да, а потом в артисты иди, не в артисты — да хоть в спортсмены. Это не оттого, что папа спорт недолюбливал, а потому, что плохо относился ко всему, кроме науки, — он сам ученым был и мечтал, чтобы я тоже им стал, поэтому пять лет я провел в химико-технологическом. Учился, конечно, но в основном творчеством занимался — у нас в техноложке была изумительная…

— …самодеятельность?..

— …даже не самодеятельность — театральная мастерская. Там были педагоги, мы ставили спектакли, выезжали на летних каникулах на гастроли, поэтому эти годы я провел хорошо. (Смеется).

С Натальей Белохвостиковой в роли Ленина в фильме «Надежда». «С Лениным отношения у меня непростые, но играть Владимира Ильича предлагали мне часто»

Институт как-то закончил и сразу же отправился на первый экзамен в Школу-студию МХАТ: в Ленинград, в тот день, когда у меня была защита диплома, приехала выездная комиссия.

— Вы именно туда хотели, другого себе ничего не представляли?

— Представлял, просто кто-то из педагогов Школы-студии увидел наш самодеятельный спектакль «Лесная песня», — как-то странно все получилось! — узнал мой адрес и прислал письмо: «Не хотите ли попробовать свои силы на конкурсе в Школу-студию МХАТ?». Я даже в ЛГИТМиК (Ленинградский государственный институт театра, музыки и кинематографии. — Д. Г.) не пробовал: ни в Щукинское, ни в Щепкинское — никуда. Из мхатовской Школы-студии приехали, я им показался и услышал: «Давай дерзай!».
«ЕФРЕМОВ РАБОТАЛ 24 ЧАСА В СУТКИ И ТОГО ЖЕ ТРЕБОВАЛ ОТ ДРУГИХ. У НЕГО ЛИЧНОЙ ЖИЗНИ НЕ БЫЛО — ТОЛЬКО ТЕАТР»

— В 1965 году вы стали актером «Современника» — фантастического на тот момент театра, где собрались самые лучшие, самые яркие и честолюбивые молодые артисты. Что это было за время? — все-таки «оттепель» шла уже по нисходящей… Помните эти годы?

— Помню, естественно, и это не сотрется из памяти никогда, потому что если «оттепель», как вы говорите, по нисходящей уже шла, то для меня — по восходящей: молодость, первый театр, да какой!

Андрей Васильевич со своей картиной «Портрет Олега Ефремова»

Фото «РИА Новости»

Я с Олегом Ефремовым познакомился, с остальными и сразу же окунулся в работу, причем серьезную (не постепенную, так сказать, от маленьких ролей к большим, нет), и потом, Ефремов, вы понимаете? Это не просто учитель — он направлял мозги в определенное русло, а руслом этим было счастье человека, счастье страны и вообще радость. Незабываемые, конечно, годы!

— Когда видишь Олега Ефремова в художественных и документальных картинах, пробивает через экран его мощная харизма — он и в жизни харизматичным был?

— Он разным был, очень разным… Было время (это уже во МХАТе), когда я уходил из театра на год. Хотел уйти вообще, но он сказал: «Андрей, подумай! Возьми творческий отпуск» — и опять-таки прав оказался. Потом я вернулся и долго удивлялся, как это так мог не выдержать, хотя выдержать Ефремова было непросто. Понимаете, он работал 24 часа в сутки и того же требовал от других, отдыха не давал, не щадил. Ефремова полностью поглотило искусство, у него даже личной жизни особой не было — только театр.

— Недавно с Михаилом Сергеевичем Горбачевым мы говорили о его друзьях, и он вспомнил, как они в небольшом ресторанчике при МХАТе имени Чехова 65-летие Олега Николаевича отмечали. Наверное, вы тоже там были?

— Конечно! И Раиса Максимовна…

Андрей Мягков, Анастасия Вознесенская (супруга актера) и Екатерина Васильева, «Кувырок через голову», 1987 год

Фото Fotobank.ua

— Михаил Сергеевич говорил, что Ефремов был удивительным человеком, рядом с которым невозможно было скучать, — он обязательно вовлекал в вихрь страстей…

— Энергетика и впрямь потрясающая!

— Через край била?

— Через край!

— Вы 33 года, я посчитал, отдали МХАТу и наверняка знаменитых корифеев застали, которые помнили еще основоположников — Станиславского и Немировича-Данченко…

— Ну, разумеется.

— И Ангелина Степанова же еще играла, и Марк Прудкин…

— …и Павел Владимирович Массальский…

— …Анастасия Георгиевская…

С Ростиславом Пляттом в «Послесловии», 1983 год

— …Анастасия Платоновна Зуева — ну что вы! Умирать они начали в 70-х, а до этого существовали, функционировали, в Школе-студии преподавали…

— Скажите, а легендарные мхатовские старики — не миф? Действительно великие были артисты?

— Ну, я вам так отвечу: это, конечно, миф, но артистами все они были замечательнейшими, и то, что сейчас память о них превратилась в легенду, закономерно. Естественно, у каждого были определенные недостатки…

— …но телевидение же их почти не снимало, и видеть этого мы не можем…

— …Вы правы. Кто-то что-то мог, а что-то у него не получалось, были более яркие роли и откровенные неудачи, но все корифеи, чьи имена до сих пор на слуху, — это, конечно, и актеры изумительные, и люди не чета нынешним.

— Сегодня артисты и люди помельче?

(Задумался). В какой-то из пьес Чехова что-то такое было: «Великих сейчас нет, но средний актер стал гораздо выше». Великих нет — вот что, а средний артист хороший, и много хороших, очень много.

Спектакль театра «Современник» «На дне» по пьесе Максима Горького, 1968 год. Сатин — Евгений Евстигнеев, Барон — Андрей Мягков

Фото «РИА Новости»

«У СМОКТУНОВСКОГО ДРУЗЕЙ НЕ БЫЛО: ЕМУ НЕ ОСОБО НУЖНЫ БЫЛИ ЛЮДИ»

— Великих артистов вы видели?

— О да!

— И можете их назвать?

— Иннокентий Михайлович Смоктуновский — пожалуйста.

— С него начали?

— Ну правда! — я с ним в нескольких спектаклях играл, мы общались домами. Сказать, что были друзьями, не могу, но…

— С ним сложно было, наверное, дружить?

— Друзей у него просто не было. Вместе мы проработали, наверное, лет 15, и думаю, что это так: были приятели, товарищи…

С Дмитрием Гордоном. «Не сочтите за ложную скромность, но в основном в своем исполнении мне не нравится ничего»

Фото Феликса РОЗЕНШТЕЙНА

— …коллеги…

— …да, и Он. Он сам для себя был другом — самодостаточный в своих ощущениях человек. Мне казалось, ему не особо нужны были люди, он не нуждался в партнерах. Это миф, что Иннокентий Михалыч всегда растворялся в партнере, — нет, он всегда растворялся в себе, но был так интересен, что партнеры невольно к нему тянулись, и получалось прекрасное живое общение.

— Евстигнеев великим был?

— Евгений Александрович? Безусловно!

— Борисов?

— О да! Вы точно сейчас называете (улыбается), и со всеми этими мэтрами я работал, а особенно долго — с Женечкой. Начал в «Современнике», продолжил во МХАТе — лет 30, наверное, мы были вместе. Олег Иванович позже пришел, мы с ним только один играли спектакль — «Дядю Ваню», но это изумительный артист, изумительный, нераскрытый.

— Ваш такой яркий роман с кино начался с «Братьев Карамазовых» Пырьева, где вы сыграли Алешу. Прекрасный фильм, между прочим…

— Ну, мне нравится…

«Под крылом самолета о чем-то поет зеленое море тайги…». Александр Белявский, Андрей Мягков, Александр Ширвиндт и Георгий Бурков, 1975 год

— Смотрите его иногда?

— Нет, нет.

— И даже на диске его не имеете?

— Дисков у меня вообще ни одного.

— Почему?

(Улыбается). Какая долгая была пауза! Я не люблю повторов, просмотров, вообще публичности, поэтому уже лет 30 (видите, эта цифра опять привязалась!) не даю интервью и ваше приглашение принял лишь потому, что оно ваше: в ином случае — ни за что.

— Спасибо!

— Диски?.. Ну, во-первых, ту или иную картину по телевизору иногда показывают: включишь — посмотришь…

— Значит, все-таки смотрите?

Женя Лукашин в самолете. «Я много играл пьяных, Ефремов называл меня «лучшим пьяницей России»

— Ну, не с начала до конца и не все фильмы, конечно. Не так давно, например, на «Похождения зубного врача» наткнулся, а это первый мой фильм, и столько у меня в памяти — и как он снимался, и как было трудно, а порой абсолютно непреодолимо… Ну и потом, Элем Климов, конечно, замечательный человек: вот эту картину я от начала до конца посмотрел.

— Расстроились?

— Ну, не то чтобы расстроился — воскликнул: «Ах, как жаль, что это был первый фильм!». Хотя бы 10-й — уже хоть какой-то опыт, а так — много…
«НЕСТОРА ПЕТРОВИЧА В «БОЛЬШОЙ ПЕРЕМЕНЕ» Я ИГРАТЬ НЕ ХОТЕЛ: ЭТО ТАК, МНЕ КАЗАЛОСЬ, БАНАЛЬНО, ТАК ПРИМИТИВНО…»

— Я улетал в Москву, и по телевизору «Большую перемену» как раз показывали. Знаю, вы пробовались на роль Нестора Петровича…

— Не пробовался.

— Нет?

— Только разговор шел об этом.

С Барбарой Брыльской и Эльдаром Рязановым, 1975 год. «Почему Рязанов выбрал меня, не знаю, мы никогда об этом не говорили»

— Но вы эту роль хотели сыграть?

— Вот как раз не хотел, а Леша Коренев, режиссер, уговаривал. С ним мы дружили, и он меня убеждал, но мне казалось, это…

— …так мелко?..

— …и так банально, и так примитивно: хорошие герои, плохие и не очень плохие — вот максимум проблем. Поэтому отказался, а фильм неплохой получился, вы знаете… Мне нравится, да и артисты хорошие…

— …и атмосфера есть…

— Безусловно!

— В детстве я был очень правильным пионером, смотрел, как и все, фильмы о Ленине и поэтому помню картину «Надежда», где вы играли супруга Надежды Константиновны Крупской молодого Владимира Ильича. Вы в этот образ как-то вживались? Работы вождя читали, может быть, конспектировали?

— С Лениным отношения у меня непростые — из-за давней какой-то похожести и отсутствия большого количества волос (если бородку и усы приделать, я очень похожим становлюсь на вождя, просто портретно) играть Владимира Ильича предлагали мне часто.

— В театре, видимо, тоже?

Эльдар Рязанов, Барбара Брыльска и Андрей Мягков. «Ирония судьбы» — очень добрый фильм, но столько раз показывать, по-моему, все-таки ни к чему»

— И в театре, причем в «Так победим!» Михал Филиппыча Шатрова Ефремов назначил меня, а я отказался: «Не буду». Моя семья, кстати, всегда все понимала: и кто такой Ленин, и кто такой Сталин, и что такое советская власть, — мне не надо было ничего объяснять. Я не хотел этого, потому что даже в пьесе Шатрова — вранье, ну просто абсолютное, а Ефремов отрезал: «Или будешь играть, или уходи из театра». Это вот к вопросу, какой он был человек — простой или непростой… Я ответил: «Ухожу», и тут выяснилось, что Ленина очень хотел сыграть другой артист.

— Калягин?

— Сашенька, да, и Олег Николаевич пошел на попятную: «Ладно, черт с тобой…

— …оставайся!»…

— Да (улыбается), так что во МХАТе чаша сия меня миновала, а что касается Марка Семеновича Донского, режиссера «Надежды», его предложение тоже стало для меня неожиданным. Я сказал: «Нет», а он (голосом Донского): «Ну, это же не Ленин, это влюбленный человек — вот и все».

— Ключ!

— Да, ключ. «Влюбленный — больше ничего: давай в Белохвостикову влюбляйся!». — «Ну, хорошо, в Белохвостикову — согласен!» (смеется). Там действительно никаких политических моментов не было, а сам фильм… Ну, как вам сказать? На мой вкус ниже среднего.

Барбара Брыльска, Валентина Талызина, Андрей Мягков и Юрий Яковлев на съемках сиквела Тимура Бекмамбетова «Ирония судьбы. Продолжение», 2007 год. «Картина мне не нравится: в ней много лишнего, и это не продолжение — пусть как-то бы иначе назвали»

— Высокий лоб Белохвостиковой я запомнил…

— Да-да-да!

— Такая правильная юная Надя!

(Смеется).
«ТИМУР АРКАДЬЕВИЧ ГАЙДАР ПРИГЛАСИЛ МЕНЯ В ГОСТИ, И ТАМ НАШЕМУ РАЗГОВОРУ МЕШАЛ МАЛЬЧОНКА — ЕГОРУШКА»

— В «Серебряных трубах» вы сыграли Аркадия Гайдара…

— Да, Аркадия Петровича.

— Дедушку отца российских реформ, как сейчас нужно новому поколению объяснять, которое писателя Гайдара не знает…

(Разводит руками).

— Отец российских реформ когда-нибудь высказывал вам за это свое почтение?

— С Егорушкой у нас произошла встреча, как раз когда этот фильм снимали. Тимур Аркадьевич Гайдар, отец его, был в то время военным…

— …корреспондентом…

— …атташе — в Югославии, но у него, естественно, квартира в Москве была, и он пригласил в гости меня, супругу мою… Мы пришли, и там нашему разговору мешал мальчонка — Егорушка.

— Он уже тогда мешал…

— Да (смеется), уже тогда — бегал, шустрил… Помню одну реплику Тимура Аркадьевича: «Уйди отсюда, ты нам мешаешь, я больше никогда не позову тебя в общество приличных людей!» — и выгнал его из этого общества. Вот такое знакомство с Егором Тимуровичем произошло, а после этого мы не встречались.

— Мне очень дорога ваша роль Алексея Турбина в кинодраме Владимира Басова «Дни Турбиных» — опять-таки есть ощущение целостности повествования, блестяще воплощенных образов. Киев, Булгаков — все как-то совпало, а вам понравилось, как в этой картине сыграли?

(Пауза). Вы спрашиваете: «Понравилось ли..?». Не сочтите за ложную скромность, но в основном в своем исполнении мне не нравится ничего. Честно говорю, и понимаю, что если по душе многим, то с моей стороны так утверждать неприлично. Ну хотя бы скажи: что-то, но я не могу. Давно уже не снимаюсь и по этому поводу не переживаю совсем, потому что зрительское увлечение кинематографом прошло — сейчас в России его просто нет. Конечно, роль Алексея Турбина, да и Басов сам по себе, — все это наслаждение доставляло, а результат… Мне показалось и сейчас кажется, что роман намного шире, глубже и можно было бы адаптировать его не так, как это сделано в фильме.

— Я представляю, сколько лет вас мучают вопросами о фильме «Ирония судьбы, или С легким паром!», но уйти от этой картины мы, к сожалению, не можем…

— Пожалуйста!

— Женя Лукашин — лучшая ваша роль, как считаете?

— Это вот пусть другие считают, правда, а я лучше промолчу. Когда Рязанова однажды спросили: «Эльдар Александрович, вы знали, работая над «Иронией судьбы», что это будет шедевр на долгие годы?», он ответил: «Ничего подобного — снимал я обычный фильм по пьесе, которая была поставлена почти во всех театрах страны, и думал, что он незаметно пройдет и сгинет».

— Так почти всегда, наверное, бывает: никогда ничего не знаешь заранее…

— Мне кажется, если кто-то думает о шедевре, у того-то и не получается.

— Рязанов, я знаю, пробовал на роль Лукашина и Даля, и Миронова, и Вельяминова, и Любшина… Как считаете, почему остановился на вас?

— И женщин на роль Нади он пробовал очень многих… Почему выбрал меня, не знаю, мы никогда об этом не говорили… Кого-то он почти уже утвердил, когда меня привела к нему Наташа Коренева — она ассистентом на «Мосфильме» работала. Это жена Алексея Коренева, режиссера, мы дружили семьями, так вот, Рязанов попробовал, а потом, когда сдавал пробы на утверждение, председатель Госкино СССР Ермаш сказал: «Эльдар, ну что, мне все нравятся, но этого артиста, прошу тебя, не бери». — «Почему?». — «Понимаешь, он даже на пробах пьяный, и это видно».

— Потрясающе!

— Рязанов признался: «Все, Андрей, после этих его слов я окончательно решил, что тебя утверждаю». (Смеется).
«БАРБАРА БРЫЛЬСКА ОЧЕНЬ НРАВИЛАСЬ МНЕ КАКОЙ-ТО СВОЕЙ УТОНЧЕННОСТЬЮ, ИНТЕЛЛИГЕНТНОСТЬЮ, НО ВЛЮБЛЯТЬСЯ — НЕТ»

— Правда ли, что от этой картины сам Брежнев был в полном восторге?

— А вот это мне не известно.

— До вас разве слухи такие не доходили?

— Нет, а вот тогдашнему министру обороны СССР Гречко фильм этот категорически не понравился.

— Снижалась боеготовность армии?

— Может быть (улыбается). Не знаю, что у него снижалось, но картину он запретить пытался. Может, потому, что Брежневу пришлась по душе, и не удалось.

— Многие актеры говорят: чтобы достоверно сыграть влюбленность, нужно влюбиться в партнершу по-настоящему. В Барбару Брыльску вы влюбились?

— Мне она очень нравилась.

— Только нравилась?

— Да, какой-то своей утонченностью, интеллигентностью. Она и актриса хорошая, но влюбляться — нет.

— Вы, кстати, видели ее до этого в польских фильмах, где она обнаженной снималась?

— Видел — уже когда узнал, что Барбара будет партнершей, их посмотрел. Она невероятно красивая, обаятельная, но… (Щелкает пальцами).

— Не щелкнуло?

— Наверное.

— Александр Ширвиндт рассказывал мне, что в том знаменитом эпизоде в бане пили вы по-настоящему…

— Да-с.

— Именно этот момент и вошел в картину?

— Нет, что вы! — Рязанов тогда отменил съемку.

— Да?

— Понимаете, был день рождения у…

— …у Белявского?

— Да, у Сашеньки… Снимали между тем на «Мосфильме» (там в павильоне построили якобы баню), и Белявский сказал: «Ребята, ну, день рождения — по чуть-чуть?». И мы выпили — бутылку на четверых, всего-то, а во время съемок — ничего подобного. Ни пива, ни кваса — ничего не было.

Так вот, Рязанов унюхал, а он очень жестко настаивал: чтобы ничего и никак! Тем более что кто-то из нас позволил себе пошутить не очень уместно, и Эльдар Александрович вспылил: «Все, стоп, отменяю смену за ваш счет!». Снимали только на следующий день — не за наш счет, конечно, но отмена была.
«УЗНАВАЕМОСТЬ НЕ ЛЮБЛЮ — СЛАВА БОГУ, С ВОЗРАСТОМ ОНА УМЕНЬШАЕТСЯ»

— Блестящий Георгий Вицин много раз играл алкашей, все считали его алкоголиком, а он вообще не пил. После «Иронии судьбы» зрители тоже решили, что вы поддаете прилично, а на самом-то деле вы этим не увлекались…

— Я тем не менее и во МХАТе много играл пьяных, Ефремов называл меня «лучшим пьяницей России».

— Уж в этом-то деле он понимал…

— О-о-он хорошо понимал, да! Нет, в жизни назвать меня трезвенником нельзя: компании любил и люблю, но на сцене, съемочной площадке — ни-ни.

— Когда под Новый год едва ли не в полном составе бывший советский народ садится к телеэкранам и сразу на нескольких каналах смотрит любимый праздничный фильм, я ловлю себя на том, что знаю уже все наизусть и тем не менее, сбиваясь со счета, какой раз, вновь с удовольствием погружаюсь в историю Нади, Жени и Ипполита, и картина вызывает такие теплые, светлые чувства… Вы к миллионам людей, которые включают «Иронию судьбы» 31 декабря, принадлежите?

— Нет, конечно: ну правда, нет, тем более что «Иронии судьбы, или С легким паром!», мне кажется, перебор какой-то. Эта лента уже должна отторжение вызывать…

— …а вот не вызывает…

— Загадка, но столько раз показывать, по-моему, все-таки ни к чему.

— В чем секрет этого фильма, как думаете?

— Он добрый, беззлобный, и даже Юрочка Яковлев очарователен, правда?

— Конечно!

— Ну вот, и почему-то невесту Жени, которую Ольга Науменко играет,  не жаль…

— …не жаль!..

— …и такие прелестные подруги у этой Нади, правда? Очень добрый фильм — думаю, главное это.

— Вы чувствовали себя после премьеры всенародным любимцем? Свалилась на вас популярность?

— Была премьера на телевидении, мы с женой посмотрели — уже не помню, какой это год…

— 1 января 76-го…

— 76-й, да. Помню, поздно легли спать — и звонок ночью раздался. Звонил из Ленинграда Никита Подгорный — мы с ним очень дружили. Поздравил меня с большим успехом и сказал: «Только об одном умоляю: не зазнавайся, потому что тебе это грозит», и это настолько в меня проникло…

— …как установка…

— …да, что кверху нос задирать даже в голову никогда не приходило.

— Проявления всенародной любви вы тем не менее ощущали?

— Только с негативной стороны: тыкали пальцем… Понимаете, узнаваемость хороша в юности, а когда ты уже в возрасте, ходишь по улице в кепке и только вот так (показывает) смотришь — в пол, а не по сторонам. Я вот очень любил и люблю заграницу…

— Никто там не знает!

— Ну да, можно смотреть людям в глаза, а так только взглядом с кем-нибудь встретишься — все. Это утомительно, и я не понимаю тех, кто говорит: «Вранье! Узнаваемость — это хорошо, не верьте…». Не согласен, узнаваемость не люблю! Слава Богу, с возрастом она сокращается, уменьшается, однако все еще есть.
«КОСТЕНЬКУ ХАБЕНСКОГО ОБОЖАЮ, НО ОН НЕ СЫН МОЙ — НУ ПРАВДА»

— Это правда, что именно вы были инициатором появления картины «Ирония судьбы. Продолжение»?

— К сожалению, да.

— Так грустно сказали…

— Просто картина Бекмамбетова мне не нравится: в ней много лишнего, и это не продолжение — пусть как-то бы иначе назвали. Там ведь совсем другие люди, и не потому, что жизнь изменилась, — я молодежь имею в виду. Вот Костенька Хабенский…

— …хороший актер!..

— Обожаю, но он не сын мой — ну правда. Что-то должно было от отца остаться, а Костенька играет иного совсем современного героя. То же самое Лиза Боярская — ничего от мамы, Брыльской, у нее нет…

— …зато от папы, Михаила Сергеевича, много!

— От папы — да, это так (смеется), но картина не только поэтому мне не нравится. История была такая: я написал сценарий…

— …сами?

— Сам.

— Ух!

— Да — ну а почему нет? Я же книжки пишу, они выходят…

— Я знаю, здорово!

— (Улыбается). В общем, сценарий этот принес первым делом, конечно, Рязанову. Он прочитал и покачал головой: «Андрей, нет».

— Почему?

— Объяснил: «Не ты первый (этого я не знал. — А. М.) — многие в эту авантюру пытались меня втянуть, но я считаю, что дважды в одну реку войти невозможно, к тому же в твоем сценарии нет развития, еще чего-то, все немножечко камерно…». Ну, словом, нет.

— Какая же линия у вас была?

— Да, в принципе, та же: совершенно случайно сын Лукашина, тоже врач, на вручении диплома напивается с друзьями…

— …в бане…

— …да, все должно быть очень похоже, правда, его ни с кем не путают, а так по ситуации получается, что он в Санкт-Петербург улетает. Дальше рассказывать вам не буду — мне тот сценарий нравился. Ну, может, у меня плохой вкус, но нравился, а Рязанов отказался, и тогда я пошел к… (задумывается) плохо уже с памятью… генеральному директору «Мосфильма». Ладно, вспомню…

— К Шахназарову…

— Да, а Карен Георгиевич к съемкам своей новой картины готовился и посоветовал: «Знаете, вам лучше обратиться к Константину Львовичу Эрнсту». Так я и поступил, и он к этому с восторгом отнесся — тут же вызвал своего человека, который кино заведует, и при мне сказал: «Вот, пожалуйста, сценарий, идея замечательная…».

На этом отношения с Эрнстом закончились, и начался четырехгодичный (если не пятигодичный) простой. Нашли автора сценария — отмели, нашли второго — отмели тоже, потом Алексей Слаповский (очень хороший, на мой взгляд, автор) написал, чтобы не соврать, около 30 вариантов, причем разных — не то что какие-то маленькие изменения, нет.

Сначала меня подключали к работе над ними, потом я отказался, и, в конце концов, когда прочитал последний вариант, понял, что принимать участие в этом не могу, не буду. Это совершенно не мое, но затем позвонил Костя Хабенский, который уже был утвержден, и сказал: «Мне так нравится!». С Лизой то же самое было, и я понял: ну как же не пойти тут навстречу? Не согласилась только Лиечка Ахеджакова, а все остальные дали добро, хотя я уверен, что многим это не очень понравилось.

— Трогательно было встретиться с прекрасными актерами на площадке спустя 30 с хвостиком лет?

— Конечно — еще бы!

— Как зритель вы от начала и до конца это кино посмотрели?

— Да, по телевизору.

— Ну хоть что-то понравилось?

— Что-то да — безусловно, но все равно о картине судишь обычно в целом, а в целом она не очень меня устроила.

Киев — Москва — Киев

         «Бульвар Гордона»

на сайте супер гдз 7 класс решебник русский 4 скачать гдз по немецкому решебник рус 8 класс решение задач интернет решебник по математике бесплатное решебник татар теле 2 класс английский решебник карпюк алла несвит 5 класс решебник гдз пименова решение задач по математике зубарева учебник по русскому гдз гдз тут класс 7 афанасьева решебник задачи гдз тут гдз по химии класс рудзитис решебник по алгебра 7 класс решебник 2011 гдз голицынский решебник по обж 11 класс здесь здесь sitemap дудницын геометрия решебник 9 класс sitemap дудницын геометрия решебник 9 класс sitemap
ссылка sitemap