Месть «призрака» из прошлого

Расследование убийства семьи судьи Владимира Трофимова продолжается и обрастает новыми подробностями.

Ищут свидетелей

В доме по Московскому проспекту, где произошла страшная трагедия, во дворе полно милиции: в подъезд пускают только сотрудников двух офисов, расположенных на первом этаже, и жильцов. На торце лестничного пролета видны следы работы экспертов — здесь снимали отпечатки пальцев. Нет видеокамеры наружного наблюдения — ее тоже изъяли для изучения, хотя непонятно, висела она только для вида или действительно вела запись.

В квартиру Трофимовых то и дело заходят спецы — в перчатках, с чемоданчиками. В ней — хаос: разбросанные вещи, распахнутые шкафы, перевернутая мебель, оторванные дверцы — то ли убийцы что-то искали, то ли правоохранители постарались. Много книг — профессиональная литература, классика, за которой лет двадцать-тридцать стояли в очередях и получали за сданную макулатуру. Экспонаты коллекции хозяина — изящные фарфоровые фигурки занимают несколько стеллажей, на планшетах с наградами не хватает некоторых экземпляров. И кровь. Много крови — на полу, на мебели, подушках и матрацах.

За несколько дней после трагедии правоохранители обошли все квартиры соседних домов, обследовали крыши и чердаки. Побывали даже в соседней школе — ребята тоже могли случайно заметить что-то необычное в поведении прохожих. Но люди не очень охотно идут на контакты — боятся, говорит Ирина, проживающая в этом же дворе.

На опросе у правоохранителей побывали многие сотрудники погибших Владимира Трофимова и Марии Зуевой. Опрошены таксисты, возившие в этом районе пассажиров в день трагедии.

— Такого, что произошло здесь, не было даже в смутные девяностые годы, — говорит житель соседнего дома Иван Золочевский. — Это просто беспредел. Вопиющий факт, который в нормальной голове у нормального человека не укладывается.

Трофимовы

О Трофимовых никто из соседей не говорит плохо — то ли по прин­ципу «о покойных или хорошо, или ничего», то ли так оно и было. У Трофимовых не было собственного автомобиля. Во всяком случае, как рассказал житель соседнего двора Вячеслав Зиновьевич, за рулем авто не видели ни Владимира Сергеевича, ни его жену, ни Трофимова-младшего.

— Я бы не сказала, что они очень богатые, — делится наблюдениями Галина Иванова, жительница того же дома, — скромно одевались. Ирину Константиновну в магазине секонд-хэнда видели много раз, а богатые в секонде не одеваются!

— Очень хорошая семья была, — вторит еще один сосед Андрей Карпов, — славные люди. Супруга у Трофимова замечательная, и он очень вежливый, воспитанный.

В родном Трофимову Фрунзенском районном суде — здесь он проработал более двадцати лет: последние пять лет простым судьей, а до того долго председательствовал — коллеги отказались что-либо говорить о Владимире Сергеевиче.

— Никаких комментариев, — сказала журналистам, прождавшим ее два часа, нынешний председатель Фрунзенского районного суда г. Харькова Элина Силантьева. — Никаких комментариев не будет. Фрунзенский суд и все суды Харькова, Харьковской области и, я так понимаю, всей Украины, мы очень скорбим, идет следствие, и более никаких комментариев.

Адвокаты же, которым приходилось сталкиваться с судьей Трофимовым, единодушны: он был неконфликтным человеком, решения принимал взвешенно.

О сыне судьи сказать можно немного: тридцатилетний Сергей по официальным данным нигде не работал. В свое время окончил биофак Национального университета им. Каразина. Напомним, что по мнению экспертов, именно Сергей лишился своей головы в прямом смысле слова еще будучи живым. Вполне реально, что его палачи отсекали головы родным ему людям на глазах у парня.

«Генетик от бога»

Среди погибших — Маша Зуева. Мария Игоревна. Ей было всего 29 лет. Еще в школьном возрасте осталась без матери — онкология забрала жизнь молодой женщины. У Маши остались отец, младшая сестра и бабушка, с которой она жила в последнее время. С Сергеем Трофимовым ее связывали давние романтические отношения, еще с университета. Коллеги Маши говорят, что они собирались пожениться.

— Мария Игоревна — большая умница, — говорит заведующая лабораторией молекулярной генетики ГП НИИ дерматологии и венерологии АМН Украины Нина Иванова, — у нас в лаборатории такой квалифицированный генетик она была одна, остальные — микробио­логи, иммунологи. В будущем году собиралась защитить диссертацию, а мы планировали перевести ее на должность старшего научного сотрудника.

Маша много публиковалась в различных научных и медицинских изданиях, возглавляла совет молодых ученых и вообще была палочкой-выручалочкой: готова сидеть в лаборатории сколько нужно, а не до конца рабочего дня.

— Она генетик и научный сотрудник просто от Бога. Врагов у нее не было, ее все очень любили, глубоко порядочный человек, — продолжает Нина Николаевна, — мы пока ничего не трогаем на ее столе — ноутбук, книги, даже чашка ее на месте, будто вышла Маша на минутку…

Вряд ли Мария Зуева перешла кому-то дорогу. Наверняка оказалась «в ненужное время в ненужном месте».

Версия первая

Одна из основных версий гибели Трофимовых — профессиональная деятельность судьи. За последние пять лет он принял около трех тысяч решений. Все они занесены в Единый реестр судебных решений Украины. Среди них много административных дел — кто-то управлял автомобилем без номерного знака и оштрафован на 50 гривен, кто-то управлял автомобилем без тех­осмотра — штраф 17 гривен. Еще один наказанный Трофимовым хотел нелегально провезти через границу Украины мебель польского производства, причем «бывшую в употреблении». За решения по таким делам не убивают, к тому же еще так жестоко.

Были у Трофимова и криминальные дела. К сожалению, «просмотр данных решений в режиме общего доступа запрещен». География таких «закрытых» криминальных дел довольно широка: помимо Фрунзенского районного суда Трофимов работал в составе судейской коллегии в Крыму, Луганске, Волынской и Донецкой областях, в Черкассах, Одессе, в Николаевской области, в Киеве и многих других регионах — список огромный за тридцать лет служения Фемиде. Так может, палачи — «родом» из этих «засекреченных» дел?

Такого же мнения и народный депутат, генерал-лейтенант Геннадий Москаль.

— Скорее всего, преступление связано именно с профессиональной деятельностью судьи, и за ним стоит затаивший злобу человек, — подчеркнул нардеп, — чаще всего преступления в отношении судей совершают не те, кто после приговоров в судах плачут, ругают судей, грозят им, обзывают, пишут жалобы, а те, кто молчат и копят злость. Это преступление явно готовилось, и преступник был в большой ярости … Речь идет об очень глубокой мести.

Москаль также не считает совпадением тот факт, что убийство судьи было совершено в День работников суда.

Версия вторая

— Владимир Трофимов — известный нумизмат не только в Харькове, не только в Украине, но и за ее пределами. Коллекционер, можно сказать, один из сильнейших в Харькове — это точно, — считает Георгий Игумнов, руководитель Харьковской областной ассоциации нумизматов и Харьковского областного клуба коллекционеров. Он не исключает, что убить из-за коллекции судью могли: Трофимов собирал монеты, и царские в том числе. Одна только «Полтина 1848» из чистого серебра в хорошем состоянии стоит не менше тысячи долларов. Такая же монета 1803-го — уже две тысячи. У Трофимова была полная их коллекция, следовательно, денег она стоила немереных! Вполне возможно, что Трофимов в тот трагический день встречался с потенциальным продавцом монет (на свое хобби он денег не жалел) или собирался что-то продать. Игорь Игумнов, много лет знавший коллекционера, уверяет: Трофимов был осторожным человеком — профессия и увлечение антиквариатом обязывают. Значит, гостя ждали — дверь открыли.

Возможен и другой вариант: судью выследили, когда он возвращался рано утром после прогулки с собакой (у Трофимовых был пекинес), и вместе с ним зашли в квартиру. Собачьего лая на чужих никто из соседей не слышал. А местонахождение домашнего любимца до сих пор неизвестно.

Правда, в убийство ради кражи не верит и Геннадий Москаль: если бы пришли украсть коллекцию, преступление было бы совершено другим способом.

Зачем отсекли головы?

Напомним: неизвестные, а их было не меньше двух человек, принесенным с собой орудием возмездия — хорошо отточенной саблей, мачете либо чем-то еще — что называется, одним ударом отсекли головы своим жертвам.

По словам Геннадия Москаля, обычным ножом этого сделать нельзя.

— Но есть хирургические инструменты для ампутации рук, ног, инструменты, применяющиеся судмедэкспертами, а также топоры, кинжалы, то есть что-то очень острое и мощное. Кстати, в 95% трупы расчленяют родственники жертвы или близкие люди, чтобы спрятать тело по кускам, — говорит генерал-лейтенант.

— Специальным оружием и владеют специалисты, — считает психолог, бывший сотрудник Харьковского областного бюро судебно-медицинской экспертизы Ирина Ситкарева. — Для того чтобы организовать это очень сложное преступление, уровень организации психики должен быть повыше, нежели у среднестатистического преступника.

Головы Трофимовых и Маши Зуевой, унесенные преступниками, до сих пор не найдены. Генерал-лейтенант милиции Геннадий Москаль высказал мысль, что «убийцы, бывает, отрезают головы, чтобы невозможно было идентифицировать пулю и, соответственно, оружие, из которого был произведен выстрел. В таком случае на теле нет других повреждений, которые повлекли бы смерть. Ведь никто не говорит, как именно были убиты судья и его родственники, — были это колото-резаные раны или огнестрельные ранения».

— Если пистолет покупается для совершения только этого убийства, то его рядом с трупом обычно и бросают. Тем более что у нас в Украине не проблема купить оружие на «черном рынке», — говорит Москаль. — Но если головы где-то всплывут, куда-то их подбросят, значит, расчленение было совершено для психического устрашения других, если нет — то это преступление, совершенное из чувства глубокой мести…