«Девяностые», вирированные серебром ностальгии
В Харьковском областном организационно-методическом центре культуры и искусства (по старой привычке его еще называют Дом народного творчества на Пушкинской) при поддержке Национального Союза фотохудожников Украины проходит выставка работ фотомастера Эдуарда Странадко.
Фотовернисаж под названием «Девяностые» представлен серией черно-белых снимков, передающих атмосферу довольно противоречивого и нестабильного десятилетия постперестроечного периода, когда в одночасье все экс-советские граждане стали «бумажными» миллионерами, но почему-то не испытывающими чувства радости от полученных в кассах килограммовых зарплат.
Фраза классика «Человечество, смеясь, прощается с прошлым и устремляется в будущее» в полной мере соответствует идейному пафосу выставки, где в непоследовательной раскадровке моментов, выхваченных объективом, фиксируется напряженная атмосфера, в которой вынужденно существовали участники и свидетели тех нелегких для каждого временах построения «гуманного капитализма». Непонятно почему, но, невзирая на свою причастность к 1990-м, вас все равно охватывает чувство странной тоски или, как ее еще принято называть на иностранный манер, ностальгии. Сложно устроен человек и подтверждением тому вышеприведенные слова А. П. Чехова о смешном прошлом…
Надо признать, что и ныне, в эпоху современных цифровых технологий, черно-белая фотография способна вызывать ностальгические ассоциации по старым — добрым или недобрым — временам, когда у нас еще не было цветного телевидения, цветных газет и мобильных телефонов, способных делать цветные фотографии. Но даже с появлением «радужных» чудес современные художники, дизайнеры и мастера компьютерной графики часто прибегают к черно-белой фотографии как к необходимому средству выражения оригинальных творческих замыслов.
В начале прошлого века широкое распространение получил так называемый фотоимпрессионизм, для которого характерно использование мягкорисующей оптики. Она размывает контуры предметов, превращает объекты в туманные расплывчатые тела. Своей размытостью кадры фотоимпрессионистов перекликаются с импрессионизмом живописным. На фотографиях предметы зачастую еле проступают, будто лениво выкристаллизовываются из нежной и густой дымки, заливающей изобразительную плоскость. Все охвачено, промыто и оживлено слепящим солнечным «сквозняком». На снимках — воздух, сквозь который брезжит и дрожит реальность, — некий атмосферный порыв, в котором люди, дома и пейзажи тонут в эйфории сна, восторга или грусти…
— В моих работах главным приемом является тонирование готовых отпечатков в специальном растворе. Подбор тона необходимо произвести таким образом, чтобы он безошибочно гармонировал и с фактурой кадра, и с эмоциональным состоянием. Не всегда снятый кадр получается мечтательным и лиричным, а потому с ним предстоит долгая работа для достижения желаемого результата. Вы думаете — так просто взять и остановить солнечный свет, поймать дуновение ветра и зафиксировать время, соответствующее духу времени? — словно задается вопросом сам и одновременно обращается к нам Эдуард Странадко.
Черно-белые фотографии, пожалуй, более глубокие и выразительные, нежели цветные. Особенно это касается портретов. Странадко использует особый, индивидуальный метод вирирования, который заключается в окрашивании фотографического изображения в тот или иной цвет. Процесс вирирования может быть осуществлен двумя способами: простым и сложным. При первом способе процесс окрашивания происходит в результате одной химической реакции, при сложном — изображение сначала отбеливается, то есть серебро окисляется, а затем образовавшееся в ходе химической реакции сернистое серебро уже влияет на поиск необходимого для фотографии оттенка.
В черно-белых фотографиях лучше видно не только душу человека, но и духовное совершенство природы, через предметную среду слагается жизненный уклад и эмоциональное состояние конкретного хронотопа и архетипа. Черно-белые снимки более откровенны, чем цветные, и повествуют нам истории очень простыми незамысловатыми словами. Однако в них столько глубоких ассоциаций, не прикрытых цветным обманом чувств, что хочется смотреть и долго размышлять об увиденном.
