Польские ответы на глобальные вопросы

Недавно британская аудиторская компания Ernst&Young обнародовала рейтинг глобализации. Всего в список попали 60 крупнейших экономик мира, которые оценивали руководители крупных мировых корпораций.

Для составления рейтинга применялось пять критериев: открытость торговли, движение капитала, обмен идеями и технологиями, движение трудовых ресурсов и культурная интеграция.

Гонконг оказался на первом месте в этом рейтинге глобализации, причем уже третий год подряд. На втором месте Сингапур (6,31 балла), на третьем — Ирландия (5,63 балла). В первую десятку списка также вошли Бельгия, Швейцария, Нидерланды, Швеция, Дания, Венгрия и Великобритания. Украина занимает 47-ю строчку, Россия – 48-ю. А вот Польша оказалась на 27 месте, опередив Италию, Южную Корею и даже Японию.

На это обратил внимание Генеральный консул Республики Польша в Харькове Ян Гранат, выступая перед будущими экономистами-международниками на конференции «Институциональные изменения глобальной хозяйственной системы», которую организовала кафедра международной экономики Каразинского университета.

Стало уже доброй традицией кафедры на конференции молодых ученых и студентов приглашать интересных гостей. Пан Ян Гранат – не только опытный дипломат, кстати, превосходно владеющий русским языком. Он получил образование в престижной в Польше Главной школе планирования и статистики. Его основная специальность – магистр экономики и внешней торговли.

Догнать и… перегнать Западную Европу?

Если обратиться к ретроспективе, то в 1981 году ВВП социалистической Польши составлял 41% в сравнении со средним по странам Западной Европы. А десятью годами позже, на пороге известных реформ, этот показатель упал до 30%.

— Сегодня мы приближаемся к 59% (в сравнении со странами Западной Европы), а если говорить о средних показателях по расширенному Евросоюзу, то даже к 64%, — с гордостью заявляет Ян Гранат.

Целое поколение поляков явление рецессии знает только по учебникам. Рост валового национального продукта способствует значительному улучшению условий жизни. Прогнозы также многообещающие: номинальный ВВП Польши к 2030 году увеличится более чем на 70%.

— Польша, удачно пройдя период преобразований, стоит перед искушением сбавить темпы и довольствоваться собственными бесспорными достижениями, — заметил консул. – Если мы будем последовательными в наших стремлениях, и международная конъюнктура и впредь будет этому способствовать, то, как прогнозируют эксперты МВФ, в течение ближайших двух десятилетий польский национальный продукт сравняется с уровнем западноевропейского. Это не будет означать конец пути выравнивания уровня жизни и благосостояния. У нас еще длительное время будет продолжаться запоздавший по историческим причинам процесс накопления капитала, личного и национального.

В прошлом году среднестатистический поляк смог отложить лишь 3% своих доходов, в то время как чех почти 7%, а немец – 10%. Мы все еще строим автобаны, железные дороги, стадионы, театры, которые в других странах уже построены…

Свыше 100 млрд. евро в помощь

Разумеется, польская экономика получает поддержку от объединенной Европы. По обнародованным данным, в 2014—2020 годах Польша останется крупнейшим получателем средств помощи ЕС среди всех стран-участниц. Страна должна получить 72,9 млрд. евро на проекты, направленные на повышение уровня жизни, плюс 28,5 млрд. евро — на совместную сельскохозяйственную политику.

2015 год пан Гранат называет годом вероятного вступления страны в зону евро. Это вызывает в местном политикуме ожесточенную дискуссию, потому что в парламенте нет достаточного количества голосов, чтобы изменить Конституцию, в которой записано, что польская национальная валюта – злотый. К тому же правая оппозиция считает, что со вступлением в еврозону Польша окончательно утратит национальное лицо и растворится в Евросоюзе.

Однако многие уверены, что присоединение Польши к зоне евро принесет немалые выгоды для потребителей и предпринимателей: дешевые кредиты, отсутствие необходимости менять валюту при поездках за границу, облегчение покупок в интернете, легкость совершения международных сделок и, наконец, рост доверия к иностранным инвесторам.

— Вызовом для Польши как страны, открытой для бизнеса, становится необходимость повышения инвестиционной конкурентоспособности на фоне других государств Центральной и Восточной Европы, — продолжает Ян Гранат. — Росту прямых иностранных инвестиций в Польшу могло бы, например, способствовать бессрочное функционирование особых экономических зон. Сейчас их деятельность ограничена временными рамками.

Слушая польского консула, нам остается только с горечью вспоминать закрытые проекты СЭЗ в Украине, в том числе и в Харькове.

Слабое место польской экономики, как и украинской, — прискорбно мало поступает инвестиций в научные исследования и технологическое развитие.

Когда Европа шагнет за Днепр?

Польское правительство постоянно держит курс на наращивание экспорта. Если в 2011 году экспортные поставки польской продукции выросли на 11%, то в 2012 году – на 8%, то есть они несколько снизились в связи с кризисом и уменьшением спроса на польскую продукцию в Европе. Однако у Польши, как и у Украины, есть рынки сбыта на востоке. Одновременно вырос экспорт в Россию на 20%.

— Уже сегодня можно назвать немало примеров успешного харьковско-польского сотрудничества. А каковы перспективы? – вопрос от медиа-компании «Время».

— Я думаю, сельское хозяйство должно быть нашему бизнесу интересно в смысле переработки и хранения продуктов (базы, оптовые рынки). Есть наши финансовые инвестиции в банковскую сферу. Уже вторая харьковская фирма готовится выйти на Варшавскую фондовую биржу. Я еще не успел, но подумываю о том, чтобы приобрести акции украинского сектора. Если будет улучшаться климат для предпринимательства, это будет способствовать тому, чтобы польский малый и средний бизнес выходил на украинский рынок. Я зазываю польских инвесторов в Харьков и другие города региона, а меня спрашивают: а какие в этой стране риски? Если будет доверие, то будут и инвестиции…

В завершение Ян Гранат процитировал фразу из доклада министра иностранных дел Польши Радослава Сикорского в сейме: «Вопрос о границах старого континента так же стар, как и мечта о европейском единстве. Для некоторых границы Европы там, где стоят средневековые ратуши и соборы, для многих на Западе ментальная граница, укрепившаяся за полвека холодной вой­ны, проходит все еще там, где заканчиваются римские дороги, где-то между Рейном и Эльбой и на Дунае (но только в Вене!). Но, по моему мнению, граница Европы простирается туда, где действуют европейское законодательство и институции. После объединения Германии эта линия перекинулась на Одер, в 2004 году – на Буг. Но постоянна ли эта граница? И не может ли она передвинуться дальше? Наш великий соотечественник Иоанн Павел II говорил, что Европа может быть полностью здоровой, когда она дышит обоими легкими – восточным и западным. Поэтому, если бы восточнославянский православный мир однажды захотел и сумел воспринять правовое и институциональное наследие Евросоюза, то горизонт европейского мира перекинулся бы не только на Днепр, но и достиг бы границ Китая и Кореи. И Польша навсегда преодолела бы синдром окраины».