Александр Фельдман: «Любые крайности опасны»
На днях в столице Украины завершил свою работу двухдневный Киевский межконфессиональный форум, в котором приняли участие представители 20 религиозных конфессий.
Тема третьего по счету представительного собрания, проводимого по инициативе и при поддержке Фонда Александра Фельдмана, Украинского еврейского комитета и Института прав человека и предотвращения экстремизма и ксенофобии, — «Религия и ее значение в политике для современного государства и власти».
О целях и задачах Киевского межконфессионального форума рассказал «Времени» народный депутат Украины Александр Фельдман.
Защищаться нужно от радикалов
— Почему темой межконфессионального форума стало место различных религий в жизни современного общества? Разве эта проблема так остро стоит в Украине?
— Украина является тем местом, где три крупнейшие мировые религии успешно сосуществуют на протяжении столетий. Кроме того, политика в целом в последнее время стала гуманитаризироваться, т. е. затрагивать тот круг вопросов, которые имеют отношение к религии, вере, традициям. Более того, основной гуманитарный конфликт современности проходит не по линии Восток-Запад, не по линии ислам-христианство и т. д. а по линии — традиционное общество (религиозное) и либеральное общество (светское, лишенное религиозных основ). Так что и выбор темы, и место проведения являются своевременными и подходящими.
— В клерикальных режимах религиозные ценности защищают от посягательств со стороны светского мира, в либеральных — светское общество от диктата традиционных ценностей… Кого и от кого нужно защищать в Украине?
— Нужно наладить диалог между носителями различных ценностей, для того чтобы не было отчуждения и конфликтов. А защищаться нужно от радикалов, которые могут попытаться использовать религиозные лозунги и лозунги защиты личных свобод для разжигания вражды в обществе.
— В одном из исследований вашего Института говорилось о том, что представители одной из традиционных религиозных конфессий все чаще становятся объектом нападений и ненависти. Очевидно, что имелась в виду РПЦ МП. Вы действительно считаете, что этой конфессии что-то угрожает в Украине?
— Я не считаю, будто какой-то конфессии в Украине что-то кардинально угрожает (при том, что некоторые проблемы есть у каждой из них). Результаты исследования констатировали очевидный факт — отдельные политики и активисты позволяют себе публичные нападки на представителей РПЦ МП в своей антироссийской риторике.
В минувшем году, например, было несколько вандалистских и хулиганских акций, направленных против УПЦ МП — «Панк-молебен» группы «Pussy Riot» в Храме Христа Спасителя и «Крестоповал» движения «Femen». Это были беспрецедентные и резонансные акции.
— Недавно в Европе произошли два забавных случая: первый — в Нидерландах суд разрешил деятельность партии педофилов, так как, дескать, любой гражданин имеет право создавать любую партию и выражать любые политические взгляды; второй — во Франции был арестован и оштрафован человек в неполиткорректном свитере с изображением мужчины, женщины и детей (это изображение было сочтено дискриминационным по отношению к однополым парам)… Что более нежелательно — мракобесие со стороны клерикалов или доведенные до предела ценности либерализма?
— Любые крайности — опасны. Такие вот либеральные перегибы способны превратить достаточно терпимых людей в радикальных ненавистников сексуальных меньшинств. Так же как перегибы фундаменталистов создают проблемы для восприятия определенных религий другими людьми.
Если кто-то думает, что второй вариант лучше, поскольку глобальные миграционные потоки, в том числе и из государств с радикальными религиозными традициями, идут в либеральные страны — он ошибается. В обратном направлении тоже есть большое движение. Причем по этому пути идут не отдельные индивиды, а целые страны.
Наиболее глубокий конфликт современности — это когда первая и вторая категория людей оказываются членами одного общества. Вот это и есть основная проблема и повод для беспокойства.
— Ваше отношение к современному искусству, которое часто использует традиционную религиозную символику таким образом, что представители религиозных кругов выражают свое возмущение? Кстати, скандальную акцию панк-группы «Pussy Riot» многие тоже считают музыкальным произведением, а не актом вандализма… Где, на ваш взгляд, проходит грань между новаторским искусством и богохульством?
— Я не являюсь поклонником современного искусства. Скажу даже больше — мне не понятно, что это такое… И является ли оно вообще искусством: чего в нем больше — искусственности или искушения?
Если такие творческие проявления затрагивают чьи-то чувства и достоинство, то они требуют осуждения. Если кто-то желает самовыразиться таким образом и считает себя при этом великим творцом нового искусства, то как настоящий художник он должен быть готов, что общество и современники его не оценят, мягко говоря.
Человек веры vs. человек знания?
— Новый Папа Римский начал свою миссию с того, что кардинально сократил расходы на собственное содержание и начал бороться с традиционной папской роскошью (отказался от папо-мобиля, папского трона, шикарных апартаментов и пр.). Это «возвращение к аскетичным первоистокам» или грамотный пиар в условиях мирового финансового кризиса?
— Это очень глубокий вопрос и касается он по-настоящему великого человека. А такие вопросы и такие фигуры вот так, в кулуарах не обсуждаются…
Хуже всего, когда лицо, которое несет определенное религиозное послание, оценивается с обывательской точки зрения. Это недопустимо. Таких людей нужно слушать и пытаться понять, а не разгадывать по второстепенным признакам.
— Многие эксперты говорят о том, что сегодня беспрецедентно высоким является процент людей, которые «отворачиваются от религии» (не ходят в храмы, не соблюдают обряды и традиции и т. д.), в то время как ни одна из религий никогда это не признает на свой счет. В чем причина этого разочарования в религии и о чем это говорит?
— Вера в обществе не измеряется приборами. Сила веры в ее способности преображать человека и давать ответы на сложные вопросы.
К тому же я не считаю, что подобная социология верна, — никогда еще не было столько населения, большая часть которого является носителями глубоких религиозных традиций (индуизм, конфуцианство, буддизм, ислам). Еще 150 лет назад индусов в Индии и Пакистане жило только 250000, а сегодня свыше 1 млрд.
С уверенностью можно сказать, что современное человечество не придумало альтернативу вере — наука с этой задачей не справилась.
— Не кажется ли вам, что «человек веры» не способен адекватно вписаться в современную цивилизацию и современный образ жизни успешного человека: цивилизация и культура настолько оторвались от религий и традиций, что стали несовместимы с ними?
— Той современности, о которой вы говорите — 20 лет от роду. А новый человек, с новыми ценностями и взглядами на мир, формируется столетиями. Так что давайте не делать поспешных выводов. Наоборот, можно сказать, что человек рациональный, для которого создана вся современная западная цивилизация, все больше начинает уходить от рационализма. Только на место веры приходит либо уныние, либо мистика.
— Может быть, время «человека веры» уже давно ушло и наступило время «человека знания»?
— «Человек знания», насколько я могу судить, — это такое условное существо, которое в состоянии найти все ответы на все вопросы Бытия с помощью рациональной логики, строгого научного мышления и с опорой на причинно-следственные связи…
Проблема такого «человека знания» не в том, что этот инструментарий не соответствует поставленной задаче, а в том, что сами фундаментальные вопросы часто не возникают в его голове.
Человек знания может изобрести хорошую таблетку или комфортный автомобиль, но не в состоянии сделать себя по-настоящему счастливым.
— Есть ли альтернатива религиозному мировоззрению в современном обществе?
— Нужно признать, что альтернативные мировоззрения существуют — научное, философское, потребительское, мистическое и т. д.
С этим тоже нужно смириться и с представителями этих мировоззренческих позиций нужно вести диалог.
— По каким вопросам представители мировых религий могут проявлять единодушие?
— По неприятию терроризма и ксенофобии. По религиозному вандализму и хулиганству. И по многим другим вопросам.
Вообще же представители всех религий говорят об одном и том же, только на «разных» языках.
— Ваше отношение к священнослужителям, которые идут в политику?
— Неоднозначное. Я сторонник той точки зрения, что «Кесарю — кесарево».
Вопросы, требующие ответов
— Есть ли среди приглашенных на форум делегация УПЦ Киевского патриархата?
— Это сложный вопрос. У нас есть традиционные партнеры в проведении форума, имеющие свои пожелания и предпочтения, которые мы стараемся учитывать. К сожалению, не всегда отношения между различными конфессиями безоблачны — иногда проще установить диалог между представителями различных религий, чем между представителями различных вероучений в рамках одной религии. Чтобы никого не обидеть, я не буду делать дополнительных конкретизаций и уточнений.
Нам бы очень хотелось, чтобы в работе нашего форума принимали участие абсолютно все религиозные общины. Мы будем к этому стремиться и работаем над этим.
— На ваш взгляд, должен ли Киевский патриархат получить автономию и официальное признание?
— Мне как представителю другой религии некорректно давать ответ на этот вопрос.
— Существует ли, на ваш взгляд, глобальный конфликт между христианством и исламом?
— Нет такого конфликта. Есть различные конфликтные ситуации (от личностного до группового уровня), которые интерпретируются в терминах такого конфликта.
По большому счету, между религиями не может быть конфликта, т. к. каждая из них самодостаточна и универсальна. Могут быть конфликты между носителями этих идентичностей. Это разные вещи.
— Не являются ли недавние теракты в Бостоне признаком несовместимости западной и исламской цивилизаций?
— Эта ситуация — пример проблемы неинтегрированности конкретных людей в конкретное общество. Религия здесь ни при чем. Причина — проблемы интеграции людей в общество и эти проблемы могут быть самыми разнообразными (от социальных до экономических). Проблема еще и в том, что журналисты и политики пытаются сгруппировать неинтегрированных индивидов и выявить у них общие признаки, которые потом объявляются причинами.
— Чего удалось достигнуть благодаря деятельности КМФ?
— Украина становится известной далеко за ее пределами тем, что здесь происходит уникальный диалог. Таких площадок — единицы в мире. Мы продвигаем имидж Украины и пытаемся делать благое дело.
— Какую проблему религиозного характера вы считаете одной из наиболее важных сегодня?
— Наиболее важная проблема — конфликт светского и религиозного обществ. Мы являемся свидетелями уникальных событий, аналогов которым никогда не было.
Кроме того, мы пытаемся обратить внимание мировой общественности на существующие религиозные конфликты. То, что происходит теперь в Египте, Ливии, Нигерии, Индонезии, Судане, провинции Пенджаб, — это международная трагедия.
— Должна ли официальная власть поддерживать религиозные организации? И какие вопросы в отношениях между властью и религией являются неурегулированными в Украине?
— Власть должна создать условия для нормального функционирования религиозных организаций и следить за тем, чтобы не возникало конфликтов.
Среди неурегулированных вопросов главный — это возврат культового имущества и собственности религиозных общин.
— В дискуссии по поводу ношения религиозной одежды и атрибутов в общественных местах вы на стороне противников или сторонников такого выражения религиозности?
— Я против самой постановки такого вопроса… Религиозная одежда — это не предмет гардероба в потребительском смысле этого слова. И судить о религиозных, национальных атрибутах с таких обывательских позиций — не правильно.
Человек религиозный отличается от человека светского именно тем, что для него не бывает вещей неважных или второстепенных. А человек светский часто решает за религиозного, что ему важно, а что нет.
Дискуссия о ношении религиозной одежды в общественных местах — очень глубокий вопрос. И, к сожалению, нигде он всерьез даже не поднимался…
Это действительно проблема — готово ли либеральное общество, которое считает, что все вопросы можно урегулировать юридически, сформулировать такой вариант гардероба, который не будет задевать чувства религиозных и атеистов, индуистов и последователей шаманизма, хиппи и нудистов, феминисток и метросексуалов, представителей традиционных семейных ценностей и однополых семей? Что вообще должна символизировать одежда и должна ли она что-то символизировать? Допустима ли вообще мода в одежде и не нарушает ли она права потребительского пролетариата? Для чего одежда — чтобы скрывать или чтобы демонстрировать?..
