Первая жена Василия Шукшина Мария Шумская: «Я его знала ангелом»

Шукшин мог быть Поповым

В Сростках грустить не получается. Во дворе музея Шукшина театры со всего Алтая показывают коротенькие, как и сами рассказы великого земляка, постановки по Шукшину. Декораций и костюмов минимум, зато сколько в этом души!

Гости и журналисты бродят по улицам Сросток. Для приезжих здешние места все на одно лицо. А между тем Сростки, как всякая русская деревня, и целая планета, и коммуналка одновременно. Названия местных улочек — отдельная песня. Пройдя по ним, понимаешь, откуда у автора «Калины красной» такая глубина образов и в то же время легкая ирония над их, читай — нашей, русской жизнью. Баклань, основанная первопоселенцами Сросток, рыбаками-поморами, — зажиточная часть деревни. Дикари и уж тем более Голожопка (имеется тут и такое что ни на есть народное название) — совсем другой ее полюс. Низовка, Мордва, Куделькина Гора — удел «среднего класса». Особняком стоит поселение с не менее колоритным названием Мандюрино. И тут не обошлось без малоприличного деревенского словца. По обычаю здесь дрались край на край. Шукшин был с Низовки — такие бились с Бакланью.

Но здесь, в деревне, того драчуна с Низовки Шукшиным долгое время никто не называл, да и не знал. После того как в 1933 году сгинул в НКВД его отец, Макар Леонтьевич, мать Васи, Мария Сергеевна, записала сына на свою фамилию — Попов. Так он и пошел в школу и в рассказах о своем детстве оставил именно эту фамилию. Только получая паспорт, Василий Макарович стал Шукшиным.

— Мы же в Москву вместе собирались, — рассказывал мне Александр Калачиков. С Шукшиным они дружили с малолетства. — Не в артисты! Работать. Но Василий уже в техникуме учился, у него был паспорт, а у меня — нет. Так Вася один и уехал.

У Калачикова к другу была только одна претензия: не сдержал Василий Макарович своего слова.

— Вася все просил: «Расскажи о своей жизни, чтобы я написал о тебе». Я отмахивался, а потом сказал: «Вот встретимся после 60 лет, все расскажу». Посмеялись. Ан не суждено. Теперь, может, только ТАМ (старик поднимает глаза к небу) и свидимся.

Байки и Сростки

В эти июльские дни сростинцы «в образе». Как ни крути, земляки великого писателя! Гости и журналисты ручейками растекаются по улочкам. Деревенские кормят их пирожками, огурцами, картошкой и байками об известном земляке.

— Сростинцы всегда говорят правду! — горячо уверяла меня директор музея-заповедника Шукшина Лидия Чуднова. — Разве что иногда рассказчики ставят себя ближе к Шукшину, чем это было. Мы не пытаемся провести дознание. Но доподлинно знаем, кто на самом деле общался с Шукшиным. Когда я стала директором музея, мы начали записывать все легенды о Шукшине, ходившие по селу. Скоро ведь ничего, кроме легенд, не останется, и ни у кого не переспросишь, что правда, а где прихвастнули.

Здешним детишкам про Шукшина рассказывают с детского сада.

— Для них в детском саду программа по истории села и по произведениям Шукшина. Вырастут — уедут. Но пусть разлетаются по стране, зная о Шукшине и помня о Сростках.

Байки — это теперь уже неотъемлемая часть сростинцев. За них наливают, да и моральное удовлетворение чего-нибудь да стоит. Эти рассказы о Шукшине здесь передают из поколения в поколение.

С особой ностальгией здесь вспоминают, как Шукшин приезжал в Сростки уже прославленным режиссером. На берегу речки Катуни Василий Макарович собирал полдеревни. И тогда хмельной рекой лилось вино. За это, кстати, Шукшина не любило местное начальство, говорили, что отвлекает людей в период летних полевых работ!

Россия для гостей всегда принаряжается, забывает болячки и на пару дней искренне становится счастливой. Разве не об этом у Шукшина написано?

Первая любовь так в деревне и осталась

Шукшин поступки совершал порой такие, за которые в деревне, как говорится, морду бьют. Он так и не развелся со своей первой женой, сростинской красавицей Марией Шумской.

— Как-то дома у него я его бумаги перебирал и в дневнике прочитал про Машу Шумскую, что вот, мол, красивая девушка. Пришлось посодействовать, — рассказывал мне пару лет назад Калачиков. — Позвал Василия к Ольге, своей подруге. А она позвала Машу. Тогда же мы не пили! Сели играть в карты, а Василия с Машей посадили играть в пару. А они не играют — все между собой переглядываются. Я говорю: «Что это за игра?!» Мы с Ольгой пошли гулять, ну и они куда-то делись.

Маша Шумская была завидной невестой — жила на Баклани, среди зажиточных сростинцев. Отец работал в торговле. Молодые люди за ней бегали, девчонки — ревновали. Поэтому, например, в классе (обучение тогда было раздельным) Маша сидела одна. Я встретил ее в Сростках в 2008-м, спросил: чем взял ее Шукшин?

— Он старался походить на великих людей: Джек Лондон, Ленин, даже Сталин, — рассказывала Мария Ивановна. — Подражал им: например, носил сапоги, как Сталин. А чего вы хотите? Время-то какое было? И что было у нас в головах?

Отношения — тогда это называлось «дружили» — затянулись на годы. Он уезжал на стройки, на службу во флот. Она ждала. Поженились в 1955 году, и почти сразу он уехал в Москву. Увиделись только в 1964-м единственный раз. Он предлагал начать все сначала. Она промолчала и ушла. Оставила свою фамилию. Видимо, чувствовала, что все выйдет примерно так. Да вот когда начался обмен паспортов, свой, со штемпелем о заключении брака с Шукшиным, хранила до последнего.

Мария Ивановна Шумская проработала всю жизнь учительницей немецкого языка. У нее было еще двое мужей — без штемпеля. Один, будучи в запое, продал собрание сочинений Горького, в одном из томов которого была фотография 18-летнего Шукшина — единственная оставшаяся у Шумской его карточка. Последние годы живет в селе Майма в Республике Алтай. Поет в хоре ветеранов. Иногда ездит на любимую Шукшиным гору Пикет, но никому не говорит, кто она. И в ней мало кто признает первую любовь Василия Макаровича. Она любит его до сих пор и называет его ангелом: «Я его другим не знала», — отвечает она желающим доискаться другой правды.

Над Катунью слышны многоголосые песни — это народные хоры со всего Алтая и соседних уголков приехали отвести душу. В котлах варится уха. Казаки с гармошками ходят по селу. У казаков тост: «Быть добру!»

Как все срослось в Сростках? Как это село вылепило известного целой стране и одного такого на все Сростки Василия Шукшина? В поисках ответа на этот вопрос заглядывают исследователи за низкие деревенские заборы, ходят на гору Пикет, сидят на любимых шукшинских камнях. Да только ответа найти не могут.