Сенсационная находка археологов

В Верхнем Салтове обнаружили артефакты, которых не находили за сто лет раскопок!

Приезжая в Верхний Салтов, археологи нередко наталкиваются на следы деятельности охотников за древними артефактами. Не стал исключением и этот сезон. Правда, на этот раз “черные” археологи невольно помогли “белым”: по какой-то причине они совсем немного не докопали до находок, ставших сенсационными.

– В одной из грабительских раскопок мы обнаружили погребальную камеру, разобранную еще в древности, — рассказывает руководитель экспедиции, начальник отдела археологии Харьковского исторического музея Виктор Аксенов. — Здесь нас ждали необычные находки: бронзовые зеркала, амулеты, бусины, детали литого серебряного поясного набора и даже одна серебряная позднеиранская монета VI — начала VII в. н. э.

Археологи радовались «улову», однако главная удача ждала их впереди. Следующая серьезная находка была обнаружена во втором, более глубоком хищническом раскопе, глубина которого была три метра.

– Мы понимали, что до дна захоронения грабители не добрались, поэтому у нас еще есть шанс, — рассказывает Виктор Степанович. — И предчувствия не обманули: буквально в 20-ти см от поверхности мы нашли скелет девочки лет четырех с разнообразным погребальным инвентарем. На лбу у ребенка, видимо, была кожаная повязка с двумя серебряными арабскими монетами, на поясе — два амулета в виде головы сокола и бронзовый бубенчик, — говорит Виктор Аксенов.

Опыт подсказывал археологам, что сюрпризы на этом не заканчиваются. И в самом деле, под погребением девочки было обнаружено захоронение женщины (не исключено, что с ребенком их связывали родственные отношения) — именно оно и стало сенсацией археологического сезона 2013. На глубине 3 метра 60 сантиметров от поверхности исследователи обнаружили находку, равной которой здесь не было за 100 лет раскопок.

– Бронзовые серьги с позолотой, бронзовая гривна — украшение для шеи и символ высокого социального статуса этой женщины, восемь браслетов и семь перстней на руках, десять бронзовых амулетов на поясе — все указывает на то, что эта женщина была из зажиточной семьи, — рассказывает Виктор Аксенов. — В кожаной сумочке у нее была даже бронзовая копоушка — лопаточка для чистки ушей (предмет, которым в те времена могла пользоваться только знатная женщина). В головах у женщины была еще одна сумочка, а в ней — бусы, бронзовое зеркало и три бронзовые зеркальные пуговицы — возможно, это было ее приданое. Кроме того, в головах был кувшин (скорее всего, при погребении он был наполнен вином) и ножка ягненка: по обычаю того времени покойников обязательно снабжали едой и питьем.

Но главной удачей археологи считают найденное ожерелье из стеклянных и сердоликовых бусин, к которым для красоты и статусности были добавлены десять серебряных арабских монет, они датируются VII — концом VIII века н. э. — Такое количество целых монет одновременно за все время раскопок на этом памятнике еще ни разу не находили, — рассказывает Виктор Степанович. — В одном салтовском погребении обычно находили три-пять монет — не более. За весь период исследований Салтовской культуры на Верхнем Салтове было найдено в общей сложности чуть более 100 монет. А тут только за один сезон мы привезли 14 (с учетом находок на соседних катакомбах). Это больше, чем 10-я часть найденных за столетье монет.

В те времена (8-10 век н. э.) аланские женщины носили монисто, — просвещает археолог, — они состояли из бус и монет. Существовал такой обычай: если у мужчины было 10 тысяч серебряных арабских монет, то у его жены на шее — одна низка монисто. А если человек имел 20 тысяч монет, его женщина, соответственно, носила две низки. Это был такой показатель богатства, статусности. Для примера: за одну серебряную арабскую монету в 965 году в Праге можно было купить 25 кур или 75 ежедневных рационов пшеницы для человека. Так что на шее у погребенной женщины — было 250 кур.

– Количество таких погребений можно сосчитать по пальцам, — говорит специалист. — Оно дает потомкам представление об отличиях жизни простого населения и знатного. Каждая найденная вещь позволяет определить социальный статус, семейное положение человека, количество детей. Когда мы все это расшифруем, будем больше знать о населении, жившем на нашей территории. А нетронутые погребения с таким набором вещей, как в нашем случае, позволяют моделировать социальную структуру общества, судить об уровне его развития, производственных отношений и пр.

Драгоценные находки уже перевезли в Харьков. На очереди — исследование исторического материала. После того, как ученые определят возраст (и другие характеристики) женщины, можно будет делать выводы: то ли это захоронение невесты, умершей незадолго до свадьбы, или же это захоронение главной жены состоятельной патриархальной семьи.

К слову, увидеть уникальные находки археологов можно будет осенью, на выставке в музее истории Харьковского национального университета им. В. Н. Каразина. Все харьковские экспедиции представят здесь свои находки сезона 2013. А позже ценности займут свое место в экспозиции Харьковского исторического музея.

Справка

Верхнесалтовский катакомбный могильник относится ко временам существования Хазарского каганата (8-10 век н. э.). Здесь похоронены представители аланов — северокавказского племени, переселенного хазарами на нашу территорию. Могильник был открыт в 1900 году учителем местной сельской школы Василием Бабенко. За 100 лет (с перерывами) было раскопано около 900 катакомбных захоронений. В последние годы здесь работает объединенная экспедиция Харьковского исторического музея и исторического факультета ХНУ им. В. Н. Каразина.

В тему

“Черные археологи” оснащены лучше профессионалов

Археологи говорят: все чаще на археологических памятниках они сталкиваются со следами деятельности «черных археологов». Добыча древних артефактов сегодня — это хорошо отлаженный бизнес: есть заказчики, есть организаторы, есть исполнители… И есть свободный рынок, где скифский наконечник можно купить за 1-2 доллара, бронзовые серьги салтовской культуры -  за 200 долларов, а древний сосуд – от 20  до 500  у.е. в зависимости от возраста, состояния и сложности орнамента.

– Археолога, в отличие от мародера с лопатой и миноискателем, интересует не вещь сама по себе, а то, где и  как она найдена, как она располагалась по отношению к другим предметам памятника. Именно таким способом можно извлечь максимум информации для реконструкции истории, — рассказывает доктор исторических наук и археолог с 30-летним стажем Александр Тортика. — И подчас вещь, которую «черный археолог» выбросит, поскольку она не пользуется спросом на рынке, для нас представляет большую ценность, чем какое-нибудь украшение. Но при одном условии: если она найдена в комплексе с другими вещами. Для археолога важно все, включая глубину, на которой эта вещь найдена. А «черные археологи» просто  «вырывают» древние предметы из общего контекста, и большая часть информации, которую они несут, утрачивается – остается просто красивая древняя штучка, которой приятно похвастаться перед друзьями. Они губят часть памятника, обнажая культурный слой. Это катастрофа, но в условиях этой катастрофы нужно постараться спасти то, что осталось. В этом плане, наверное, нужен какой-то контакт с ними. Если есть возможность вырвать из рук «черных археологов» какие-то вещи и понять, где и при каких условиях они были найдены – то нужно это делать. Это снижает  вред, который они наносят науке, — говорит Александр Александрович.

- Каждый археологический памятник уникален, он – сложный артефакт, который должен быть исследован комплексно. Археологи ХХII века наверняка будут лучше нас оснащены и, следовательно, они смогут сделать гораздо более весомые выводы, чем сегодня можем сделать мы.  И наша задача – оставить им как можно больше нетронутых памятников разных эпох и разных культур. Это не значит – не копать сегодня вообще; это значит – сберечь памятники от варварского разрушения, ибо тот, кто приходит на памятник с металлоискателем и лопатой и попросту грабит его,  иного названия, как варвар и мародер, не заслуживает, — убежден ученый. — У нас археология финансируется по остаточному принципу. И сегодня «черные археологи» оснащены гораздо лучше профессионалов: они приезжают на джипах, у них современные приборы, они даже вооружены. Здесь должны быть действия со стороны государства. Государство должно воспитывать своих граждан в уважении к собственному прошлому, наказывая за варварское отношение к памятникам. В Европе, кстати, невероятно жесткое законодательство по этому поводу. Коллеги, бывшие  во Франции,  рассказали  мне случай, которому стали свидетелями. На реставрированном памятнике римской эпохи два туриста позволили себе акт вандализма – бросили мусор (!). Тут же, как будто из-под земли, появились два полицейских, скрутили им руки, ткнули лицом в стену и заставили все убрать. Кроме того, эти туристы заплатили такой штраф, которого хватит, чтобы убирать эту территорию еще несколько недель. То есть там работает эффективная государственная система, и государство наглядно показывает свое отношение к памятникам прошлого.