Украинские виноделы: чем дольше не подписывается соглашение с ЕС, тем лучше
О том, какие последствия для отечественного виноделия может иметь подписание соглашения об ассоциации с Евросоюзом и зоне свободной торговли, рассказал президент Ассоциации виноградарей и виноделов Украины Сергей Михайлечко.
— Сергей, на фоне общего оптимистичного настроения о перспективах «сближения» с Европой прогнозы украинских виноделов более чем сдержанны…
— Они скорее пессимистичны. Потому что для украинской винной отрасли подписание соглашения об ассоциации с ЕС будет равносильно смерти. На рынке останутся 2-3 крупных игрока, но о развитии среднего и мелкого виноделия можно будет забыть.
— Потому что наше вино не выдержит конкуренции по качеству с испанским, итальянским, французским?
— Не в этом дело. Мы тоже умеем делать достойное вино. Просто у нашего винодела по сравнению с импортным и сейчас на своем же рынке куда меньше прав. А с подписанием соглашения ситуация только усугубится. Во-первых, для нас закроется российский рынок — это официально объявленная позиция России. При том, что для большинства наших производителей он был самым перспективным. Из всего объема вина, который производится в Украине, треть идет на экспорт, и 95% из этого — экспорт именно в Россию. Закрытие этого рынка уничтожит украинского винодела. Переориентироваться на другие внешние рынки (например, на Европу) вряд ли кому-то из мелких производителей под силу. Мировой потребитель не знает не только об украинском вине, но и об Украине, давайте будем честными. Поэтому нужны будут гигантские бюджеты на продвижение, которых от государства нам ждать не приходится, а позволить себе их самостоятельно мелкий и средний производитель не может. Для России — в масштабах страны — объемы импорта вина из Украины не такие уж большие, так что они от этой потери не пострадают. А вот украинское виноделие окажется на грани выживания. Кроме того, есть и другие условия, из-за которых нам не выгодно «сближение» с Европой.
— Например?
— Например, то, что в случае подписания соглашения мы должны будем отказаться от географических наименований, которые сейчас используются в названии напитков. То есть уже нельзя будет писать на бутылке «портвейн», «коньяк», «шампанское». Да, у нас будет некий переходный период, чтобы адаптировать названия. Но в этом случае нужна будет масштабная информационная кампания — людям нужно будет донести, что теперь коньяк, портвейн называются как-то по-другому, но это те же напитки. И это с учетом запрета на рекламу. Да и сами слова нужно придумать — в украинском языке их нет, этим должны заниматься научные институты. Спрашивается: где взять деньги, если государству это неинтересно? Производителям самим такие расходы не под силу, им легче будет отказаться от определенных видов продукции.
— Но логика в этом требовании есть: шампанское вино — то, которое произведено в провинции Шампань, портвейн — вино из Порто…
— Да, но у нас, во-первых, эти названия пишутся на кириллице. А во-вторых и в главных, — никто в Украине не ассоциирует эти напитки с аутентичными, никто не думает о месте производства. Все привыкли, что портвейн — это не португальское вино, а просто крепленое вино, у которого в Украине есть и множество сортов и подвидов, названий: «Три семерки», «Крымский», «Южнобережный» и так далее. Это родовое название напитка. То же самое с коньяком и шампанским. Никто в Украине под словом «коньяк» не понимает продукцию французской провинции. Тем более что мы не поставляем эти напитки в Европу, где есть аутентичные. Единственное название, которое мы можем оставить — кагор. Да, он был изобретен во Франции, но для России: Русская православная церковь обращалась к виноделам с просьбой придумать напиток для церкви. Мы его производим столетиями, и это единственное, что останется нашим.
— В каком сегменте конкуренция с импортными винами для украинского производителя будет самой жесткой?
— Да ее не будет как таковой. Конкурировать можно на цивилизованном рынке, где участники в более-менее равных условиях. У нас же действует правило: кто первый достал пистолет, тот и забрал лучший кусок. К сожалению, наше государство в эти дикие законы рынка не вмешивается. Сейчас европейский производитель, заходя в Украину, делает ставку на вино категорий «средний» и «средний минус». Это цены от 25-30 грн. и ниже, самые покупаемые вина в Украине. Отечественное вино в большинстве своем представлено именно в этой ценовой категории. Поэтому с точки зрения импортного производителя это попадание в точку. Потому что мы по закону не имеем права продавать свое вино дешевле 18 грн. за бутылку, а в Европе вино дешевле 1 евро — это нормально, и такая же цена появится в Украине — на вина французские, испанские, итальянские. Что выберет потребитель, если рядом будут стоять бутылка французского вина за 10-12 грн. и украинского — за 25 грн.? Ответ очевиден. И когда Кабмин устанавливал минимальную цену для розницы в 18 грн., а мы говорили, что это погубит виноделие — нас никто не слушал.
— Очевидно, исходили из того, что чем выше цена, тем выше НДС, тем больше прибыль в бюджет…
— Да, но это сиюминутный доход, когда не важно, что происходит с отраслью. Во всем мире виноделие — дотационная отрасль, она не может существовать по-другому. Деньги, вложенные в виноградники, не дадут сиюминутной прибыли — они окупаются годами. В Европе это понимают, и там есть господдержка виноделов. Потому что виноградарство и садоводство — это максимальное количество ручного труда, это люди, рабочие места, развитие сельского хозяйства — за счет этого живут целые регионы. Поэтому во многих странах вино вообще относят к продуктам питания (как хлеб), а не к алкоголю. Это значит, что нет ограничений по рекламе, условиям продажи и т. д. — и тогда дотации окупаются. Да зачем далеко ходить? Наши соседи — Молдова, Грузия — яркий пример. В объемах импорта на украинском рынке доля этих двух стран — 50%. При наличии государственной поддержки они могут позволить себе демпинговать и чувствовать себя на нашем рынке более чем успешно.
— Наш рынок алкоголя интересен Европе?
— Безусловно! Только не для того, чтобы конкурировать с украинским виноделом, а чтобы его вытеснить. Они понимают, что и сейчас находятся в более привилегированном положении на нашем рынке, чем мы. Но это нормальная рыночная позиция.
— А что будет с рынком крепкого алкоголя?
— Водочникам будет проще, потому что, во-первых, за границей у них нет серьезных конкурентов. Финляндия? Россия? Это не те объемы, которые угрожали бы нашему рынку. И еще один очень серьезный аргумент: наш народ все-таки привык пить водку, а не вино. У нас северный тип потребления. Найдите у нас людей, которые хорошо разбираются в винах. И найдите того, кто скажет, что не разбирается в водке. У нас знатоков водки — полстраны, каждый второй может судить о том, «чистый» или «нечистый» вкус. Это потребительские предпочтения, которые формируются десятилетиями, поэтому заставить народ перейти на ром, бренди, виски будет совсем не просто. И потом, не забывайте: Украина бедная страна, позволить себе «элитные» напитки могут единицы.
— Получается, нашим водочникам нечего бояться конкуренции с Европой?
— Думаю, именно так. Хотя если у нас сохранится монополия «Укрспирта» и цены на спирт будут подниматься, как сейчас, без каких-либо экономических оснований, мы можем потерять и этот рынок. В Украине самый дорогой спирт и наши производители не имеют права купить его в другой стране — там, где дешевле и качественнее, потому что есть монополист. И при таком подходе, если рядом с бутылкой украинской водки появится бутылка рома, бренди — по той же цене — вероятно, что и здесь потребительские предпочтения начнут меняться.
Наталья Гончарова.
