Россия — не Украина

Кое-что о психологии «евроинтеграции»

Виталий ДАРЕНСКИЙ,
канд. филос. наук, Луганск,
[email protected]

Бурные дискуссии о «векторе интеграции» Украины, развернувшиеся в последнее время по поводу намеченной ассоциации с ЕС, — явление во многом весьма удручающее. И не только в том, что аргументы, основанные на понимании законов современной экономики, явно уходили на задний план. Фактически имела место массированная «промывка мозгов» с помощью давно знакомых евромифов, изначально не предполагавшая какой-либо серьезной дискуссии.

Такие дискуссии, проводившиеся на страницах лишь отдельных серьезных изданий, таких как «2000» и некоторых других, были каплей в море на фоне тотальной PR-кампании за «безальтернативность» ассоциации. Все это закономерно, ибо известно, кто «заказывает музыку».

Однако за всем этим стоит еще одно важное обстоятельство, на которое никто не обратил внимание.

Самое печальное — обе полемизирующие стороны рассматривали ситуацию исключительно с точки зрения человека как «экономического животного», озабоченного одной материальной выгодой. Лишь изредка сторонники интеграции с Россией привлекали нравственные аргументы, справедливо отмечая, что уже сам факт «резания по живому» двух родственных народов — низость, независимо от каких-либо экономических выгод, если бы таковые и существовали в реальности.

В свою очередь сторонники ассоциации с ЕС имитировали обращение к «сверхэкономическим» аргументам, постоянно упоминая некие «европейский ценности». Однако если внимательно посмотреть на эту священную корову — так называемые европейские ценности, то сразу же обнаруживается, что за весьма замусоленным словосочетанием не стоит ничего, кроме ненасытного стремления к корыстному комфорту любой ценой, к удовлетворению жадности «экономического человека». Поэтому само слово «ценности» здесь вообще неуместно и употребляется лишь как фиговый листок — чтобы прикрыть человеческий эгоизм.

Однако при постоянном «заземлении» дискуссии на экономику изначальное размежевание сторон, скрытое от поверхностного взгляда, лежит именно в этой, ценностной сфере. За выбором якобы между ЕС и ТС в действительности лежит выбор между двумя разными типами миропонимания и отношения к жизни. Поэтому здесь противостоят не аргументы и даже не мифы, а разные нравственные и психологические типы людей.

Первый в очередной раз исполнен радужных надежд на «вхождение в Европу» и еще не успел разочароваться, как это с ним неизменно случается. Главная черта этого типа, определяющая все остальное (в которой сам он, естественно, никогда не признается), — психология абсолютной зависимости от Европы и своего полного ничтожества без нее. Из Европы должно прийти все: инвестиции, технологии, стандарты и т. д. Европа понимается как некий бездонный донор и абсолютный хозяин.

Но если одно крайне наивно (о чем уже приходилось писать: «Алгоритм самоуничтожения», «2000», №35(666), 30.08—5.09.13), то другое вполне возможно. Парадоксальность и, более того, откровенный комизм ситуации состоит в том, что люди, делающие священного идола из независимости Украины, одновременно хотят быть абсолютно зависимыми, в данном случае от Европы.

Причем здесь Украина будет уже не привилегированной равноправной частью, как некогда в СССР, а лишь отсталой сырьевой периферией, полностью контролируемой извне. Но, похоже, именно к этому многие и стремятся вследствие иллюзии: «Запад нам поможет», как говорил известный литературный персонаж.

Второй тип основан на прямо противоположной психологической черте — стремлении к «самостоянью» (определение А.С.Пушкина). Для него ожидание подачек от кого бы то ни было и тупое перенимание чужих образцов жизни совершенно неприемлемо. Неприемлемо и «европейское» отношение к жизни — корыстное стремление к комфорту и удовлетворению всех своих прихотей.

Ему нужна другая цивилизация. И Россия, и страны, объединяющиеся вокруг нее, делают это не только ради самостоятельного экономического развития, которое было бы совершенно невозможно под пятой ЕС.Есть в этом объединении и более высокая и важная цель — сохранение пространства другой цивилизации, в которой комфорт и гордыня, превращающие человеческое общество в содом, отнюдь не являются высшими ценностями.

Естественно, своего «содома» везде хватает, но есть самая принципиальная разница: объявляется он высшим достижением «прогресса» или же нравственной заразой, которой следует противостоять. Россия — это последняя из стран бывшего христианского мира, которая еще пытается противостоять содому. Во всяком случае в России и близких ей странах сохраняется публичное пространство, в котором можно отстаивать подлинные человеческие ценности, свободное от откровенно тоталитарной диктатуры евро-американской «политкорректности».

Здесь еще можно называть вещи своими именами, например: война Запада против Сирии руками наемников с целью фактического уничтожения этой страны. А не повторять подлейшую ложь, что это якобы война Башара Асада против собственного народа, как вдалбливают обывателю глобальные СМИ, и он им наивно верит. Или, например, узаконивание так называемых однополых браков еще можно назвать пропагандой содомского греха с целью уничтожения семьи и окончательного нравственного разложения общества.

В странах тоталитарной «политкорректности» за такую правду вас, конечно, не посадят — есть метод более эффективный: сделают социальным изгоем, которому уже никогда не работать ни в журналистике, ни в сфере образования, ни в ином месте, где делают «карьеру».

Эта внутренняя духовная свобода является и психологической основой для происходящего экономического возрождения России, ставшего возможным потому, что там не ожидают, как у нас, когда придет со стороны «хозяин» (Европа) и все за нас и для нас сделает. Там в 1990-е народ понял, что этот хозяин собой представляет и сделал правильные выводы.

Контраст настроения основной массы людей в России и Украине хорошо чувствуется, если только сознательно не закрывать на это глаза. В России словно попадаешь в атмосферу большой стройки: во всем энергия, уверенность в своих силах, доверие и открытость между людьми, видны постоянные улучшения. В Украине — словно в приюте для инвалидов: за редкими исключениями, депрессия, неспособность и нежелание что-либо делать (но всегда во всем, конечно же, виновата власть), тотальное приспособленчество, подозрительность и поза вечной обиженности.

Именно здесь, по этой разделительной черте подлинных и мнимых ценностей, по способности и неспособности к самостоятельному развитию, и проходит раскол нашего общества и разгораются дискуссии по разным частным поводам. Поводы меняются, но суть останется неизменной.

И пока существует эта черта, никто не сможет превратить нас в «навоз» чужой цивилизации.