Когда спрашивали «Где твой папа?», я не могла спокойно отвечать

Семья Сабельниковых – достаточно благополучная. Алла Сабельникова – глава семейства, у нее две дочери Оксана и Татьяна и два внука – Аллочка и Даня. Оксана – стоматолог, у Тани – свой бизнес. У всех есть свое жилье, все ни в чем особо не нуждаются.

Но до сих пор в этой семье жива боль потери. В квартире Аллы хранится небольшая спортивная сумка. В ней лежат старые письма, черно-белые фотографии и книга «Боль памяти».

Эта книга разделена более чем на двести маленьких глав. Каждая – о погибшем воине-афганце Харьковщины. Глава о майоре Георгии Сабельникове – где-то посередине книги.

На 13-й день пребывания под Джелалабадом майор Сабельников с сослуживцем ехали на аэродром – «Соловьиную рощу». Тут и подкараулила машину с советскими офицерами бандитская засада. Ударили с гранатомета: водитель и сослуживец были убиты наповал, а Георгий, получив ранение, попал к бандитам, где над ним издевались, а потом убили, – так, сухо и лаконично, описывает смерть Георгия автор книги Иван Шкварко. Это был сентябрь 1983 года.

А вот Алла с дочками до сих пор не уверена, что он погиб именно так. Им рассказывали две истории: в одной его пытали и отрезали ногу, в другой – он умер сразу. Домой Георгия привезли, как и всех, в цинке, в котором даже не было окошка. Семья признаются: их до сих пор посещает надежда, что в гробу был не их родной человек, а кто-то другой.

– Когда привезли гроб, его не разрешили занести домой. Когда везли на кладбище, сказали, чтоб не было никаких табличек. И чтоб мы вообще не говорили, что он из Афганистана, – вспоминает Алла.

Ее старшая дочь Оксана, которая была в то время 13-летним подростком, узнала о смерти отца от девочек со двора, когда возвращалась с тренировки. «У тебя папа погиб», – эта фраза, как и весь день похорон, остались в памяти страшным сном. А через несколько дней в школе по поводу смерти ее папы устроили линейку:

– Сейчас я бы сказала, что это было красиво, пафосно, но очень больно, – говорит Оксана. – Ясное осознание, что папы с нами больше нет, пришло на первое после его гибели 23-е февраля, которое в нашей семье отмечали всегда. И тут пришло понимание, что больше некому дарить подарки. Вплоть до поступления в институт я ни с кем не говорила о папе. Графа «отец» в документах у меня сразу вызывала слезы. Так было очень долго. Когда спрашивали «Где твой папа?», я не могла спокойно отвечать.

С семьей Сабельниковых я общалась у Аллы дома. Татьяна, младшая дочь, в тот день не пришла. Мне сказали, что она работает, очень занята (хотя это было воскресенье), но мне до сих пор кажется, что на самом деле она не захотела ворошить свою боль.

Когда я уже приехала домой, то все-таки позвонила Татьяне.

– Я сначала не верила, что он погиб. И до сих пор это очень тяжело. Я его очень сильно любила. Когда я была уже в 6—7-классе, и у кого-то родители разводились, я никогда не могла понять, зачем? Тогда мне даже тяжело было произносить само слово «папа». А сейчас я иногда мужа случайно называю отцом.

Татьяне в 1983 году было 8 лет. После смерти отца она еще долго спала с его фотографией и говорила маме: «Я так хочу, чтобы он меня обнял». А на 23 февраля носила рисунки на могилу. И хотя лицо отца уже не стоит перед ее глазами, она хорошо помнит, как и Оксана, свое счастливое детство, своего улыбчивого папу.

Георгий работал в КГБ, работал много, поэтому для семьи у него были только выходные. И он наслаждался этими семейными деньками сполна.

– Мы часто ездили в Беловежскую пущу (перед Афганистаном семья жила в Бресте. – Авт.), постоянно выезжали на природу, в любую погоду, собирали грибы, клюкву, разжигали костер. Он учил нас готовить. Мы в субботу спим, а он уже в магазин сходил, купил свининку, приготовил тушеную капусточку. Будит нас: «Вставайте, давайте уже за стол!», – так вспоминает мужа Алла.

На фотографиях Георгий Сабельников обычно с дочерьми: Оксана сидит на одном колене, Таня – на другом. Алла рассказывает, что они всегда так сидели: не рядом, не напротив, а именно на коленях, как можно ближе друг к другу.

Из Афганистана майор практически каждый день писал письма. В каждом из них – особо трепетное обращение к своим дочерям.

«Здравствуйте, милые мои и дорогие! Алла, Оксаночка, Танюшка! Сегодня я прибыл туда, где были все наши. Стоит большой памятник с фамилиями: Герасимов, Антипов и другие. Всего 35 человек. Погода очень плохая – как в бане, такой воздух тяжелый. Ребята очень хорошие. Живу в кабинете, стоит солдатская койка, кондиционер. А домой так хочется. Хотя бы на день».

«…Сегодня 1 сентября – поздравляю наших детей Оксану и Татьяну с началом учебного года. И чтобы учились хорошо! Это касается особенно Татьяны, пусть поменьше бегает по улицам. Оксанушка, ты у меня осталась дома за хозяйку, смотри, чтобы все было хорошо. В сентябре или октябре от нас будет ехать работник из Бреста, может, что-нибудь передаст деткам. А пока не знаю».

«…Жду от вас писем, но говорят, что письма иногда идут долго. А так хотелось бы получать их. Люди здесь разные, но в основном хорошие. И у всех одна забота – как дела дома… Очень тяжело здесь. Все время мысли о доме, о тебе. Представляю, что ты делаешь, что дети. Я сейчас понимаю, почему Есенин писал такие стихи о России. Такая тоска по дому, хоть вой иногда».

«…Сегодня проснулся от какого-то плохого сна, три часа ночи. Всю ночь во сне бегал голый по харьковскому училищу, не знаю, как там очутился, искал одежду. В общем, сон пропал, сел писать письма…»

«…Милая моя Оксанка и Татьянка! Если бы вы знали, как папа скучает за вами, ведите себя хорошо. Сейчас смотрю на ваши фотографии, и так хочется побыть еще с вами, походить по Бресту. Сейчас стоит темная-темная ночь и очень жарко – 40 градусов. Скоро полеты в четыре утра. Страна очень горная, можете посмотреть по карте, мама покажет вам, летишь и видишь только одни горы и горы, и редкие деревни (аулы). Даже не верится, что в таких местах могут жить люди. Ну вот и все. Целую вас, мои милые. Всегда с вами — ваш папа!»

11 сентября Георгий написал последнее свое письмо. Он действительно навсегда остался со своей семьей.

Со дня его смерти прошло уже 30 лет и, кажется, родные должны были с этим смириться.

Не получается. Единственное — просто боль ушла глубже, не став от этого меньше.

Источник: