Вечером деньги, утром ОГА

Завершение первой пленарной недели новой парламентской сессии показало, что конституционный блицкриг со стороны оппозиции, похоже, провалился. Так, на момент начала сессии существовало 4 варианта конституционной реформы.

О сравнительной таблице, которую так и не увидели

1. Возврат к Конституции в редакции 2004 г. путем принятия особого акта простым большинством голосов. О нелегитимности подобного решения мы уже подробно писали в прошлом номере. Но это был единственный вариант конституционного блицкрига, и независимо от отношения к нему на Украине и за ее пределами подобный акт сигнализировал бы появление в Раде нового оппозиционного президенту парламентского большинства

2. Отмена Конституционным Судом своего решения об отмене политреформы. Однако для такого вердикта необходимо либо конституционное представление со ссылкой на некие вновь открывшиеся обстоятельства, либо закон, расширяющий права КС.Эта процедура потребовала бы нескольких месяцев и изменения настроений в Конституционном Суде.

3. Принятие прежней редакции Конституции в соответствии с описанной в Основном Законе процедурой внесения конституционных поправок, что означало бы завершение реформы на следующей очередной сессии, т. е. не раньше сентября.

4. Принятие иного варианта конституционных изменений, очевидно, также предполагающих сокращение президентских полномочий (за противоположный вариант никто на словах не выступает). Как уже пояснялось выше, буква закона также предполагает, что при таком сценарии завершение реформы стало бы возможным лишь на осенней сессии парламента.

Как показали заседания Верховной Рады, стороны сделали шаги навстречу друг другу, предпочтя четвертый вариант. Так, оппозиция перестала озвучивать идею конституционного акта, видимо, в основном потому, что большинства у нее все равно не набиралось: фракция ПР продолжала голосовать монолитно и не претерпела изменений в своем составе.

В то же время «регионалы» не настаивают на создании ВСК по вопросам изменений в Конституцию, ибо оппозиция отказалась посылать туда своих представителей, ссылаясь на то, что создание подобной комиссии затормозит процесс. Стороны достигли согласия на том, что проект конституционных поправок будет предложен совместно большинством и оппозицией.

7 февраля совещание уполномоченных представителей фракций согласовало график проработки предложений о внесении изменений в Конституцию, а также о том, что фракции предоставят до 9 февраля свои предложения, которые будут сведены в сравнительную таблицу. На 10февраля планировалось очередное совещание уполномоченных представителей депутатских фракций, которое в случае достижения согласия по тексту проекта могло вынести его в сессионный зал, для чего спикер обещал созвать внеочередное пленарное заседание парламента.

Однако на момент сдачи номера в печать не было никаких признаков того, что парламент на этой неделе соберется, ведь Владимиру Рыбаку пришлось даже отложить намеченное на понедельник заседание фракционных представителей, и отнюдь не по вине провластной партии.

Так, еще 7 февраля уполномоченный от ПР в этой депутатской группе Михаил Чечетов проинформировал, что «регионалы» не будут вносить свой вариант изменений, а готовы рассмотреть согласованные предложения, внесенные другими фракциями. И как оказалось, такая позиция Партии регионов неожиданно более ярко высветила противоречия в стане оппозиционных фракций.

О расчетах Яценюка

Вечером того же дня появился проект изменений Конституции, разработанный «Батькивщиной». Он шел дальше политреформы 2004 г. в плане ограничения полномочий президента. Так, предлагалось наделить Верховную Раду правом увольнять и назначать членов правительства, Генерального прокурора и главу Службы безопасности.

Формально кандидатуры на эти должности должен вносить президент, однако в сравнении с Конституцией 2004 г. в предложениях фракции Яценюка не оставалось двусмысленностей, дающих главе государства некоторую свободу маневра. Каковой, например, пользовался Виктор Ющенко, когда летом 2006-го доказывал, что не обязан соглашаться с любой кандидатурой, предложенной большинством, и в конце концов увязал внесение кандидатуры Януковича на должность премьера с подписанием универсала национального единства.

Предложения же «Батькивщины» предполагают, что президент должен подавать в Раду кандидатов на посты премьера, Генпрокурора и главы СБУ не позднее, чем через 5 дней после их представления парламентской коалицией. Также в отличие от политреформы-2004 предлагалось лишить президента права назначать членов КС, установив, что половина его членов назначается ВР, а половина — съездом судей.

Другие отличия как от действующей, так и от прежней редакции Основного Закона были таковы: принятие решений парламента большинством от числа присутствующих и преодоление президентского вето большинством от конституционного состава ВР, принятие решения об импичменте большинством в 2/3 от конституционного состава парламента (т.е. 300, а не 338 голосами). При этом для импичмента не требуется выводов Верховного и Конституционного судов.

Также парламентская коалиция именовалась коалицией депутатов, а не депутатских фракций, и кара депутатов за выход из фракции не предполагалась. Не фиксировалась и система парламентских выборов.

Что же касается власти в областях и районах, то она передавалась исполкомам советов. При этом в проекте об областных и районных администрациях не говорилось ничего, даже как о надзорно-контрольных органах. Однако переходные положения Конституции предполагали, что нормы организации власти на местах вступали в действие только после выборов новых составов советов в октябре 2015 г., тогда как все прочие положения должны были бы войти в силу немедленно.

В целом предложения «Батькивщины» явно говорили о расчетах Яценюка создать большинство с участием «тушек» из числа бывших «регионалов», которое бы правило страной до завершения нынешнего созыва парламента, т. е. до ноября 2017 г. Такой шаг выглядел бы более выгодным для переформатирования парламента в пользу оппозиции, нежели политреформа-2004, ибо императивный мандат исчезал (хотя на практике ввести его в действие в 2006—2010 гг. так и не удалось), и коалиция с участием «регионалов»-перебежчиков становилась полностью соответствующей букве и духу Основного Закона.

Правда, предложения фракции «Батькивщины» никак не учитывали мнение партийного лидера, Юлии Тимошенко. 4 февраля на заседании фракции защитник экс-премьера Сергей Власенко прочитал ее письмо депутатам. В нем Тимошенко требовала отказаться от возвращения Конституции 2004 г., выйти из всех переговоров с Януковичем, не соглашаться ни на какие конфигурации правительства с участием оппозиции и готовиться к досрочным выборам.

Изложенные в письме указания стали шоком для фракции и лично для Яценюка. Некоторые даже не поверили, что письмо написала сама Тимошенко, и потребовали показать рукописный текст.

Позиция Юлии Владимировны, вероятно, исходит как из ее давней приверженности президентской республике, так и из каких-то до конца не понятных расчетов. Публично же в письме утверждалось, что «Яценюк — единственный из всех оппозиционных лидеров, кто имеет шанс в 2015 принять участие в президентских выборах и победить Януковича. Виталия Кличко не допустят к участию в выборах потому, что он последние десять лет не проживал в Украине».

Однако здесь явное противоречие. Ведь если предполагать, что президент будет настолько слаб, что согласится добровольно оставить свой пост и пойти на досрочные выборы (а Конституция не предполагает досрочных выборов без добровольной отставки президента), то в этом случае он может бороться за власть лишь как частное лицо, тогда как и.о. главы государства до инаугурации победителя на выборах будет премьер-министр. Следовательно, где власть изыщет возможности, чтобы дисквалифицировать Кличко? Этой дисквалификации скорей могла бы добиться та часть оппозиции, которой невыгодна его победа.

В общем, письмо Тимошенко, несмотря на всю революционную фразеологию, создавало почву для ее диалога с властью. Поэтому информация о том, что глава АП Андрей Клюев недавно встречался с Юлией Владимировной в харьковской больнице, не выглядит неожиданной, хотя официально она не подтверждена (СМИ давали ее со ссылкой на источник в одной из парламентских фракций).

В то же время очевидно, что влияние экс-премьера значительно ослабело. Это подтверждает не столько отсутствие особого резонанса вокруг ее письма в виде всевозможных комментариев со стороны политиков (формально ведь оно было секретным), сколько то, что фактической реакцией на него стала подача фракцией проекта конституционных изменений, которые гораздо радикальнее утверждали парламентскую модель, нежели политреформа 2004 г.

О расчетах Кличко

Еще более заметными оказались разногласия с «Батькивщиной» фракции «УДАРа». С самого начала было трудно поверить, что эта сила искренне привержена парламентской республике. Ведь понятно, что такая реформа невыгодна Виталию Кличко, который имеет самый высокий в оппозиционном лагере «президентский» рейтинг. И в этом плане весьма примечательны сказанные еще накануне новой сессии слова Кличко о том, что президентские выборы осенью могут быть оптимальным вариантом решения кризиса, если конституционная реформа не пройдет быстро.

А предложения конституционных поправок от «УДАРа» продемонстрировали, что депутаты от партии на самом деле не хотят никакой реформы Конституции, кроме, по большому счету, косметической. Заметным ограничением полномочий президента в этих поправках была лишь передача парламенту права назначать и смещать министров, а также передача премьеру права назначать глав местных администраций.

Другие урезания полномочий не выглядели существенными. Так, в своем выдвижении кандидата в премьеры президент ограничивается лишь ни к чему его по сути не обязывающими консультациями с парламентскими фракциями. Вместо права отмены решений Кабмина и других органов исполнительной власти он получал право приостанавливать их акты с обращением в КС и оспаривать их в судах общей юрисдикции, а вместо единоличного назначения главы СБУ утверждал его с согласия парламента.

Прочие полномочия главы государства оставались неизменными, в частности, мощь президентского вето, для преодоления которого требовалось 300 голосов. А кое в чем права президента и расширялись. Так, уменьшался круг президентских актов, которые требовали контрасигнации премьера. Также глава государства получал право назначать половину членов КС, а не треть, как сейчас.

Организация региональной власти оставалась без изменений, за исключением передачи правительству права назначения губернаторов. Здесь «УДАР» оказывался консервативнее «регионалов», которые 6 февраля устами Александра Ефремова поддержали идею ликвидации областных госадминистраций, подчеркнув, что она принадлежит «регионалам». Тогда же Ефремов отметил, что остальные нормы будут согласованы с оппозицией в ходе переговоров.

Но как стало очевидно, согласовывать еще нечего, ибо оппозиция внутри себя договориться не может. И, казалось бы, самый простой способ прийти к согласию — это вернуться

к идее Конституции 2004г., по крайней мере как первой стадии реформы. Ведь вроде бы недавно вся тройка об этом говорила в унисон, а сейчас оказалось, что унисона нет, ибо она по-разному видит процедуру возвращения к старой редакции Основного Закона. Яценюк и Тягнибок — за парламентскую процедуру, а Кличко — за отмену КС своего решения 2010 г., что объективно выглядит наименее вероятным сценарием.

Похоже, лидер «УДАРа» начинает видеть себя президентом с нынешними полномочиями, а Яценюк с Тягнибоком осознают, что их главный шанс не в этой гонке, а в усилении парламента. Закономерно двое слабых начинают дружить против более сильного.

О чем никто не говорит на Западе

Может ли Запад примирить свою любимую украинскую троицу? А если мирить, то на каких условиях? В последние месяцы начинало казаться, что выбор уже сделан в пользу Кличко. Однако недавние заявления ведущих западных политиков заставляют в этом усомниться. Нет, речь идет не о кандидатах в президенты, а об условиях финансовой помощи Украине, о которой заговорили сразу после Мюнхенской конференции. Похоже, что общим мнением является то, что подобная помощь должна предоставляться в обмен на реформы.

Так, 4 февраля «Уолл-Стрит Джорнэл» привела слова своего источника в госдепе: «Никто не собирается давать Украине деньги, если они не проведут экономические и политические реформы, потому что в таком случае деньги будут пущены на ветер».

5 февраля высокий представитель ЕС по внешней политике и политике безопасности Кэтрин Эштон по итогам своего двухдневного визита в Киев заявила, что Евросоюз готов оказать Украине финансовую помощь в перспективе, но при условии, что страна пойдет по пути экономических реформ. А сопредседатель парламентской группы Верховной Рады по связям с Европарламентом Петр Порошенко по итогам встречи с Эштон сказал, что ЕС готов предложить Украине не только программу экономической помощи, но и программу проведения реформ.

6 февраля Европарламент в резолюции по Украине призвал ЕС, США, МВФ, Всемирный банк, ЕБРР, Европейский инвестиционный банк «продолжать готовить долговременный пакет конкретной финансовой поддержки, чтобы помочь Украине справиться с финансовой и социальной ситуацией… и оказать экономическую поддержку для того, чтобы правительство Украины начало проводить необходимые глубокие и всеобъемлющие реформы украинской экономики».

Наконец, 10 февраля Эштон отметила готовность Евросоюза поддерживать реформы в Украине, но не конкретизировала ни суммы помощи, ни источники ее поступления. Зато она подчеркнула, что конституционная реформа, которая предусматривает перераспределение части полномочий между президентом, правительством и парламентом Украины, — это ключ к разрешению политического кризиса.

Отметим, что размеры финансовой поддержки Украины остаются неясными. Непонятно, насколько эта помощь может быть больше (и может ли?) 15-миллиардного кредита МВФ, о котором пыталась договориться власть в прошлом году. Но при этом создается впечатление, что главным каналом помощи будет этот фонд. Тем более что из-за экономического кризиса у западных стран немного свободных денег, а помощь по линии ЕС осложняется также сверстанностью бюджета организации и бюрократическими процедурами.

Однако вопрос с условиями предоставления помощи — гораздо ясней. Создается впечатление, что она может быть оказана только под реформы, которые будет осуществлять новое правительство, видимо, такое правительство, которое и программу реформ писать не будет, а с радостью, подобно Петру Порошенко, скажет, что Запад нам уже такую программу написал, осталось только выполнять. А для Запада «реформы» и «требования МВФ» — синонимы. Следовательно, программа может быть только антисоциальной.

Поскольку в предвыборный период реализовывать и даже декларировать такую программу — это политическое самоубийство, то перспектива западного кредита обретет реальные черты тем скорее, чем больше и быстрее будет девальвирована роль президента в результате политреформы. Поэтомупроект Конституции от «Батькивщины» выглядит для Запада более приемлемым.

Но ведь речь идет лишь о перспективе кредита. Почему Запад не может пойти на то, чтобы пока оставалось все как есть, а на президентских выборах победил бы абсолютно устраивающий его Кличко? И ведь с деньгами бы не пришлось расставаться. Но дело-то в том, что Запад не просто имеет проценты с кредитов (они не слишком велики), а благодаря условиям их предоставления формирует экономику Украины под свои потребности. Поэтому ему желательно данные кредиты навязать.

Кроме того, превращение Украины в парламентскую республику — это и немедленное ограничение власти Януковича. А значит, гарантии его невлияния на работу будущего правительства и уменьшение его возможностей выиграть на президентских выборах.

При этом обращает на себя внимание то, что никто из западных политиков не говорит о необходимости соблюдения всех прописанных в Основном Законе процедур для конституционной реформы. И самой главной целью оппозиции, и наибольшей опасностью для власти является достижение консенсуса в Раде для предварительного одобрения изменений в Конституцию, которое, как известно, требует 226 голосов. Сразу после такого решения оппозиция будет настаивать на быстрейшем окончательном внедрении реформы либо путем поиска правовых лазеек, либо путем политических договоренностей.

Например, возможен такой формат договоренностей: де-факто ветви власти действуют в соответствии с реформой сразу после ее предварительного утверждения (например, президент делает назначения в правительстве, продиктованные большинством, и отказывается от других своих прерогатив). При этом велика вероятность того, что Запад будет выдвигать себя на роль гаранта таких договоренностей.

Власть же пока стремится затянуть конституционный процесс, играет на противоречиях оппозиции. И это вроде бы удается. Но в такую игру обычно играют слабые, и, заметив эту слабость, Запад демонстрирует дополнительное искушение наращивать давление. Признаки этого наращивания были уже очевидны — на прошлой неделе, в частности, в беспрецедентно жесткой резолюции Европарламента, а также на заседании совета глав МИД ЕС.А ведь все эти слова произносились после того, как напряженность в Киеве спала и власть показала, что не будет пытаться прибегнуть к силовому решению конфликта.

И такое давление европейцев и американцев указывает как раз на то, что они считают украинскую власть слабой и недовольны лишь тем, что она медленно идет на уступки.

О склонности «несвятой троицы» к «сепаратизму»

Игра идет вокруг следующих позиций — изменений в Конституцию, кандидатуры нового премьера и формата нового кабинета. Судя по всему, власть готова пойти в этих вопросах на определенные, но не принципиальные уступки оппозиции, дабы продемонстрировать свою «добрую волю» и отчасти «легитимизировать» себя в глазах мирового сообщества. Но такие решения нужно согласовывать и с российским руководством, которое четко дало понять, что дальнейшее выполнение декабрьских соглашений зависит от политики и состава нового кабинета.

Очевидно, обсуждением именно этих вопросов обусловлен визит Виктора Януковича на открытие cочинской Олимпиады. Официально было сообщено лишь о его встрече с Владимиром Путиным «на полях открытия Олимпиады», что на дипломатическом языке означает краткую и чисто «протокольную» беседу.

Впрочем, судя по появившейся в СМИ информации, была еще одна встреча, причем, как уже показывает опыт сочинских встреч, именно самые закрытые из них приводят к наиболее значимым результатам. По информации источников, ключевой результат встреч: договоренности 17 декабря остаются в силе. Но ситуация в Украине должна быть более определенной: «Кремлю не важно, кто будет премьером, нужно лишь, чтобы было ясно, кто отвечает за выполнение декабрьских соглашений. При этих раскладах транш в $2 млрд. будет в конце февраля».

Вместе с тем тупик, в котором после провала согласованного с западными партнерами «блицкрига» оказалась оппозиция, очевидным образом способствует «сепаратным» переговорам «несвятой троицы» с властью. Прекращение перемирия на майдане, возобновление столкновений в данной ситуации выглядит явно проигрышным шагом. Внятного повода для этого, каковым стало принятие «диктаторских законов» 16 января, нет. Ведь переговоры об изменениях в Конституцию продолжаются, а импульс протестной активности, данный тогда, сошел на нет, усталость от противостояния в обществе явно усиливается.

Перебор получился и с «пятничными» жертвами, скептицизм по отношению к ним все более растет. «Выстрел» с похищением Дмитрия Булатова оказался холостым. И, к слову, в четверг в Генпрокуратуре сообщили, что расследование нападения на Татьяну Черновил завершено, и «напали на нее из хулиганских побуждений — за то, что она подрезала автомобиль на дороге». Комментариев на сей счет со стороны оппозиционеров, кроме самой Татьяны, продолжающей настаивать, что в отношении нее было покушение на умышленное убийство, не последовало.

Более того, в ситуации, когда власть поняла, что ухудшить отношение к ней западных держав, похоже, невозможно, есть основания полагать, что в случае возобновления беспорядков силовики не будут отсиживаться в глухой обороне и наконец зачистят майдан, на котором, кроме «Правого сектора», практически никого не осталось.

С окончания пленарной недели Рады (в четверг) до воскресенья лидеры оппозиции на майдане не появлялись. Очередное «народное вече» было объявлено лишь в субботу вечером и ни особым «креативом», ни массовостью не отличилось, если не считать истеричных камланий Петра Порошенко. Да еще звучали уже набившее оскомину призывы «не отчаиваться», распространить майдан по всей стране и создавать отряды «народной самообороны», в чем видится явное «алаверды» созданию подобных структур на юго-востоке.

Заметно и то, что определенный процесс, некое подобие «дорожной карты», о потребности в которой мы говорили неделю назад, идет. Задержанные «активисты» постепенно переводятся под домашний арест (за решеткой их остается 50 человек), с другой стороны — постепенно, под разными предлогами и на разных условиях освобождаются захваченные обладминистрации. По нашей информации, процесс идет благодаря материальному стимулированию радикалов со стороны власти. Т.е. власть банально выкупает админздания у радикалов, которые в этой ситуации весьма напоминают сомалийских пиратов.

Но каким будет завершение этого процесса, ведь срок, до которого возможна амнистия, истекает 17 февраля? Ключевой-то вопрос — имеющее «сакральное» значение для протестующих здание КГГА.Последние устами Яроша и Парубия настаивают на освобождении всех и только затем согласны на дальнейшие переговоры.

Впрочем, главная проблема в другом. Изначально власть требовала лишь освобождения госучреждений, согласившись оставить за майданом «негосударственные» здания в центре Киева, устранившись от отношений протестующих с собственниками этих зданий и смирившись с самим майданом как проявлением «мирного протеста», которому, как известно, препятствовать нельзя.

О «яблоке раздора»

Пока же, похоже, лидеры оппозиции просто ждут, что придумают «старшие товарищи» из США и ЕС.Последним, помимо того, что в целом согласованный сценарий решения «украинского вопроса» сорван, дополнительный повод задуматься дало появление в интернете записей телефонных разговоров замгоссекретаря Виктории Нуланд с послом США Джеффри Пайеттом и представителя ЕС в Украине Яна Томбински с генсекретарем Европейской службы внешней деятельности Хельгой Шмидт.

Кто бы ни сделал или обнародовал эти записи (а число «подозреваемых» крайне ограничено), есть все основания полагать, что двумя опубликованными разговорами собранная «фонотека» не ограничивается. И вполне вероятно, что там есть и другие «пикантные» фрагменты. И это явный сигнал Западу быть «посдержаннее» в своей украинской политике.

Впрочем, и обнародованного (а именно ставшей уже «легендарной» фразы г-жи Нуланд) хватило для нешуточного скандала между США и ЕС.Честно говоря, я не ожидал, что столь «серьезные люди», как лидеры ЕС, окажутся так чувствительны к крепкому словцу из уст дипломата все-таки не самого высокого ранга в сугубо приватном телефонном разговоре. Очевидно, что реплика Нуланд стала не столько причиной, сколько поводом выплеснуть наружу давно копившиеся и вызывавшие большое раздражение разногласия.

Самым же «ярким» ответом американцам стало выступление председателя Евросовета Германа ван Ромпея. «Я думаю, что американцы не должны вмешиваться в дела Украины. Должны позволить нам выполнять нашу работу. Если нужен медиатор — это, несомненно, это задача для Европейского Союза», — заявил ван Ромпей, подчеркивая, что чем больше посредников, тем труднее разрешить ситуацию и свести на нет кризис в Украине. Так сказать, «…USA», только в более дипломатичной, но крайне резкой для публичного заявления форме.

Поскольку же ни США, ни ЕС к друзьям нынешней власти не отнесешь, такой разлад также играет ей на руку, способствует общему снижению давления, позволяет сыграть на противоречиях.

В этой ситуации тактика «медленного натиска», позиционного наступления (политического) на оказавшихся в ситуации цугцванга (термин в шахматах, означающий позицию, в которой любой ход ведет к поражению) майдан и оппозицию в целом может быть наиболее разумной. Главное, чтобы эта тактика была «аккуратной», но не половинчатой.

И по-прежнему сохраняется вероятность того, что в такой ситуации кто-то из «игроков» сыграет на обострение в сепаратном порядке, без согласования с партнерами, а как раз для того, чтобы не допустить достижения компромисса без его участия и без учета его интереса.

В общем, говорить о близости благополучной развязки украинского кризиса явно преждевременно, хотя надежда на это все более крепнет.

Источник: