Льюис Кэрролл и его загадки

Льюис Кэрролл, со дня рождения которого завтра исполняется ровно 180 лет, загадывал Алисе примерно такую загадку: «У вас двое стрелочных часов: одни стоят, а другие отстают на одну минуту в день. Какие из них точнее и почему?»

Пока вы, читатель, раздумываете над ответом, с помощью известного российского литературоведа Ирины Галинской познакомимся с писателем поближе.

— Даже для тех, кто знал Льюиса Кэрролла близко, — пишет она в предисловии к своей книге «Льюис Кэрролл и загадки его текстов», — он представлял подчас загадку — в нем соединялись стихии, казалось бы, совершенно несовместимые: приверженность, с одной стороны, к таким наукам, как математика и алгебраическая логика (в оксфордском колледже «Крайст-Черч» — «Церковь Христова», все преподаватели которого могли быть только духовными лицами, он являлся едва ли не образцом педагога и ученого), а с другой стороны, нежелание до конца жизни принять священнический сан (он так и оставался диаконом), ввиду беззаветной своей любви к театру, к атмосфере спектаклей и обществу актеров! Наконец, и это, конечно, главное, Льюис Кэрролл был натурой художественной, т. е. и поэтом (без стихов которого давно уже немыслима антология английской поэзии), и прозаиком, и эссеистом. Первое его художественное произведение, увидевшее свет, — поэма «Одиночество» (1856). В ней он ностальгически прощался с детством: «Я готов отдать свои победы, // Не беречь последний уголек, // Только чтобы мальчиком побегать // В солнечный единственный денек».

Редактор ежемесячника «Train», которому поэма понравилась, попросил автора, 24-летнего преподавателя математики, бакалавра Чарлза Лютвиджа Доджсона, лишь об одном: заменить инициалы «Б. Б.», коими было подписано сочинение, на нечто более полное и звучное. Поэт предложил несколько вариантов, и выбор редактора пал на «Льюиса Кэрролла». Псевдоним, как выяснилось, был образован посредством словесной игры: данные автору при крещении имена «Charles Lutwidge» он перевел вначале на латынь — «Carolus Ludovicus», а затем англизировал и поменял местами. С той поры все свои художественные произведения Ч. Л. Доджсон подписывал псевдонимом, а научные труды, как и прежде, — собственным именем, изменив этому лишь в двух случаях, когда поставил литературный псевдоним над работами научного характера — «Логическая игра» и «Символическая логика». Но тут он, видимо, соблазнился тем, что обе работы адресовал широкой аудитории, включая детей школьного возраста.

Художественные про­изведения Льюиса Кэрролла — повести-сказки «Приключения Алисы в Стране Чудес» и «Сквозь зеркало и что там увидела Алиса, или Алиса в Зазеркалье», поэма «Охота на Снарка», двухтомный роман «Сильви и Бруно» и «Заключение «Сильви и Бруно» — книги, как известно, не только детские, хотя они публиковались при жизни писателя и публикуются сейчас в богато иллюстрированных детских изданиях и читаются детьми с удовольствием. Как остроумно заметила в своем эссе о Льюисе Кэрролле английская писательница Вирджиния Вулф, приключения Алисы нельзя отнести к детской литературе, но это книги, в которых мы становимся детьми. Впрочем, Гилберт Кит Честертон утверждал в статье, написанной к столетию со дня рождения Льюиса Кэрролла в 1932 г., что интеллектуальные эскапады писателя предназначались для взрослых и что лучшее у Кэрролла написано вовсе не взрослым для детей, а ученым для ученых.

Так называемые «бессмыслицы» Кэрролла, логические задачи, загадки и головоломки предвосхитили появление таких наук, как математическая логика, семиотика, лингвистический анализ, наконец, — теорию относительности, а влияние его творчества, как явное, так и скрытое, прослеживается в произведениях целого ряда классиков мировой литературы, творивших после него. Достаточно сказать, что в этой связи обычно называют Генри Джеймса, О. Генри, Редьярда Киплинга, Джеймса Джойса, Франца Кафку, американского детского писателя Фрэнка Баума (автора многочисленных книг о волшебной Стране Оз), наконец, Владимира Набокова. Герой романа «Лолита» писатель Гумберт Гумберт, «вспоминая нимфетку с длинными волосами Алисы в Стране Чудес», говорит о Льюисе Кэрролле как о своем более счастливом собрате. Вообще же в набоковедении считается, что аллюзии на «Приключения Алисы в Стране Чудес» имеются и в романах «Пнин», «Истинная жизнь Себастьяна Найта», «Просвечивающие предметы», «Ада, или Страсть».

В творчестве Льюиса Кэрролла много «темных мест». Большинство из них в обширной «кэрроллиане» ныне расшифрованы, причем расшифровка эта началась еще при жизни писателя. Обнаружены прототипы персонажей кэрролловских сказок, прослежены истоки его игры слов, приемы оживления метафор и буквальной интерпретации элементов фразеологических единств, проанализированы многочисленные моменты полисемии и омонимии в кэрролловских текстах, разгаданы лингвистические загадки, математические фокусы и головоломки, объяснены омофоны и каламбуры, прочитаны акростихи и анаграммы, специальная литература посвящена одним только пародиям Кэрролла, и все же загадки в его текстах остаются. Да и сама личность Льюиса Кэрролла, как справедливо заметил составитель изданий кэрролловского эпистолярного наследия Мортон Н. Коэн, представляет для читателя определенную загадку. В жизни, пишет М. Н. Коэн, это был «серьезнейший человек, официальный и ученый, робкий и неловкий, трудолюбивый. утонченный и глубоко религиозный». Не­ожиданная слава и всеобщее признание оказались для Кэрролла большим испытанием. Он был человек деликатный и не хотел, чтобы ему поклонялись. «Поэтому он продолжал внушать, даже самому себе, что писатель Льюис Кэрролл и его преподобие Чарлз Лютвидж Доджсон — разные люди», как отмечает исследователь его творчества Дж. Винтерих. Коллега Кэрролла, один оксфордский профессор, объяснял поведение писателя следующим образом: «Он не хочет быть Льюисом Кэрроллом и очень ревниво оберегает свою тайну. Поэтому он живет так замкнуто. Всякую минуту он боится, что кто-нибудь упомянет при нем Алису».

В девятнадцать лет будущий писатель поступает учиться в самый старый университет в мире — Оксфордский, в двадцать три года — он уже преподаватель математики колледжа Крайст-Черч в этом университете, в двадцать пять лет — получает степень магистра математики, в двадцать девять лет — посвящен в сан диакона (принять сан священника, как уже было сказано выше, он отказался).

Сорок семь лет — с 1851 г. и до своей смерти в 1898 г. — Чарлз Лютвидж Доджсон, он же Льюис Кэрролл, жил и трудился в кэмпусе Крайст-Черч, где были написаны его удивительные книги, расшифровкой и истолкованием которых ученые занимаются вот уже более столетия. Соблюдая строгий распорядок жизни обитателей оксфордского колледжа, этот профессор математики, куратор «Клуба профессоров» Крайст-Черч, этот лучший фотограф XIX в., снимавший главным образом детей, сумел сплести столь загадочные и ни на что не похожие тексты, что они чаруют мир и по сей день.

А теперь пора дать правильный ответ на, видимо, самую простую загадку Льюиса Кэрролла. Он считал, что точнее… стоящие часы. Ведь, в самом деле, они показывают верное время два раза в сутки, а отстающие часы — раз в 720 дней! То есть раз в два года.

«Время»