Три женщины Чарльза Диккенса

7 февраля 2012 года исполняется 200 лет со дня рождения Чарльза Диккенс.

Мир женщин Диккенс знал не понаслышке, женские судьбы проходили через страницы всех его сентиментальных романов. Ирония судьбы — писатель, воспевший семейное счастье и покой, сам этим не насладился. А ведь у него было девять детей. Семья Диккенса — это три сестры Хогарт, вошедшие в его жизнь. Любил он одну из них — Мэри. Женился, однако, на другой — Кэт. А третья Джорджина Хогарт воспитывала его детей, своих племянников, когда распался брак, вела домашнее хозяйство и была рядом с ним до самой смерти. Семейная жизнь Диккенса оказалась в какой-то момент такой запутанной, что ему пришлось опубликовать письмо в журнале и открыто объяснить свои отношения с каждой из них.

Мэри

С семейством Хогарт Чарльз Диккенс познакомился, когда был еще молодым и не очень известным писателем. Отец семейства Джордж Хогарт был редактором газеты «Ивнинг Кроникл», любил литературу, был близок с Вальтером Скоттом. Диккенс кроме редакции стал бывать и в доме у Хогарта в Челси. У редактора были четыре юные дочери. Из них только одна девятнадцатилетняя Кэт была на выданье, остальные же были моложе. Мэри исполнилось только шестнадцать, а Джорджине и Элен и того меньше.

2 апреля 1836 года в церкви святого Луки 24-летний Диккенс и 20-летняя Кэт Хогарт обвенчались, это событие совпало с началом публикации впоследствии знаменитых «Записок Пиквикского клуба». Известно из собственных высказываний писателя, что женщиной, которую он действительно любил, была Мэри, живая и веселая младшая сестра Кэт. Он настоял, чтобы Мэри переехала в их новый дом.

Шведская писательница Герд Реймерс в своей книге «Жены и музы» утверждает, что «это не могло быть чем-то большим, нежели горячее чувство и интеллектуальная общность, для других отношений Мэри была еще слишком молода и тяжело больна». В письмах к Кэт в период обручения Диккенс много раз называет невесту ласковыми именами «дорогая мышка», «любимый поросенок», «милая Тети». Одновременно его обуревает страсть к юной Мэри. Трагично сложилась ее судьба, она умерла в 1837 году, в 18 лет. Однажды, когда Чарльз и Кэт вернулись вечером из театра, в комнате Мэри раздался крик. Мэри скончалась на руках у Чарльза от сердечного приступа. Ее смерть стала для Диккенса потрясением, от которого он не мог оправиться много лет.

Горевал Диккенс по поводу кончины своей родственницы открыто. В своих письмах и дневниковых записях писал: «Она была душой нашего дома. Нам следовало бы знать, что мы были слишком счастливы все вместе. Я потерял самого лучшего друга, дорогую девочку, которую любил нежнее, чем другое живое существо. Словами нельзя описать, как мне ее не хватает, и ту преданность, которую я к ней питал». Диккенс запирался в комнате Мэри, чтобы прикоснуться к ее одежде и к ее вещам или погладить локон волос, что хранил у себя. Более того, он велел, чтобы его после смерти похоронили рядом с Мэри.

В какой-то момент после смерти своего «юного друга» Диккенс умолк как писатель. Но потом его произведения стали опять печататься и во всех образах молоденьких и целомудренных девушек, появляющихся в его романах, можно было узнать Мэри: крошка Доррит в одноименном романе, Нелли в «Лавке древностей», Дора в «Дэвиде Копперфильде».

Кэт

Почему же молодой Чарльз, если любил другую, женился на Кэти? Не для того же (или не только?), чтобы быть опубликованным. Видно, здесь сыграло роль еще одно событие. В 17 лет Диккенс страстно влюбился в юную с ангельским характером (как ему казалось) Марию Бинделл, кокетливую дочь банкира. Они переписывались, встречались, юноша надеялся взять ее в жены, но получил отказ. На слишком разных ступенях социальной лестницы они находились. Пришлось вернуть ранее сделанные подарки и письма. Молодой Чарльз испытал тогда сильное унижение и боялся таких ситуаций всю жизнь. Через много лет он столкнулся с мисс Марией и нашел ее толстой и глупой, впоследствии посмеялся над ней, выведя ее «скудный образ» в одном из романов. Вновь быть униженным Чарльз не хотел и видя доброжелательное отношение к нему Кэти и ее родителей, женился, с твердой уверенностью создать крепкую и добропорядочную семью… Но не получилось. Брак не спасли даже девять детей.

Скандалы и взаимная неприязнь усиливались в семье. Чарльз договорился с Кэти о раздельном проживании и выделении ей 600 фунтов в год на содержание. При этом Диккенс не разрешал уво­зить детей. Очень долгое время супруги, уже враждебно настроенные друг против друга, жили в одном доме, разделенном надвое. Можно представить, что это была за жизнь. Хогарты, родители жены писателя, стали распространять слухи, что у «верного» мужа есть связь с Джорджиной, младшей сестрой и по совместительству гувернанткой их детей. Возмущенный Диккенс ведет Джорджину к доктору и тот свидетельствует ее невинность. В ярости, не уступая, Диккенс публикует в газете гневное письмо, где обвиняет только Кэт в разрыве отношений, называет ее никудышной матерью и женой. Только Джорджина, уверял он, удерживала его от разрыва. Признавал он и свою связь с женщиной, к которой у него «сильное чувство». Разъяснение идет за разъяснением. Современники писателя были разочарованы и возмущены скандалом: писатель-кумир, воспевавший в своих романах уют и прочность семейного очага, сделал свои личные семейные проблемы достоянием всех. Многие были на стороне Кэт, от писателя отвернулись друзья.

Джорджина

Брак, продолжавшийся двадцать лет, не выдержал испытание временем, не принес супругам той радости, о которой мечтали они оба. Возвышенной и романтической любви Кэти дать ему не смогла.

Джорджина Хогарт (1827 — 1917) поселилась у Диккенсов летом 1842 года. Ей было 16 лет и она была удивительно похожа на покойную Мэри. Когда супруги были в Америке, она занималась в Лондоне с детьми и они полюбили свою тетю. Диккенс также тепло к ней относился.

«Когда мы сидим по вечерам у камина — Кэт, Джорджина и я, кажется, что снова вернулись старые времена,.. тогда я размышляю о случившемся как в печальном сне, от которого я пробуждаюсь. Точно такой же, как Мэри, ее не назовешь, но в Джорджине есть многое, что напоминает ее, и я будто снова переношусь в ушедшие дни. Иногда мне трудно отделить настоящее от прошлого. Я не могу представить, что бы с нами всеми было, особенно с девочками, без Джорджины. Она — добрая фея в доме и дети обожают ее», — писал Диккенс.

Во всей этой «войне» Джорджина была на стороне Чарльза. «Добрая фея» фактически принесла себя в жертву из-за любви к детям и к самому Диккенсу. Ради него она отказалась вый­ти замуж и была с ним до конца. По завещанию Диккенс оставил ей 8000 фунтов стерлингов, по тем временам огромные деньги, архив и все свои драгоценности. За месяц до смерти писателя королева Великобритании намеревалась возвести его в рыцарское достоинство, в письме другу Диккенс говорит, «что он не собирается становиться ничем, кроме того, что есть…» Умер Чарльз Диккенс 9 июня 1870 года на 58 году жизни от кровоизлияния в мозг на руках у Джорджины, не дописав последних глав последнего романа-детектива «Тайна Эдвина Друда». Похоронен в Вестминстерском аббатстве рядом с могилой Шекспира.

P.S. Своих женщин великий писатель не понял. Многочисленные дети его талантов не унаследовали. «И Диккенс забытый…» — но не согласимся с безвестным поэтом. «Репутация Диккенса сегодня прочна как никогда, его статус как писателя, которого понимают, любят и прежде всего читают, только укрепился…» — пишет уже сегодня английская «Гардиан». Это так. Его романы и рассказы продолжают восхищать, увлекать и трогать. Почти все они кончаются торжеством добра и примирения. Тем, чего нам больше всего не хватает.