Литературный критик Иосиф Сталин
Заметки умного дурака о тиранах с артистическими претензиями
Давно замечено, что многих тиранов тянет к художественному творчеству. Или, скорей, наоборот – из недостаточных творцов иногда выходят вполне успешные тираны.
Исторические примеры известны: кроме Гитлера, бездарный, как утверждают, актер Нерон, весьма невыразительный поэт Мао Цзэдун, можно и еще кое-кого припомнить. Сталина, к примеру… но о нем позже.
Это не случайно, конечно. У людей талантливых будто бы есть еще какой-то орган, отсутствующий у всех прочих. Он недоступен рентгену, так как запущен в иное измерение, пятое там или десятое. И у полу-, четвертьталантов или талантов на одну осьмушку тоже нечто подобное имеется. Но только не полноценный орган, а какой-то ненужный аппендикс, который вечно за что-то там в ином измерении цепляется, саднит, короче говоря, от него никакой пользы, только душевная боль. Оттого и зверство…
Я таких в жизни встречал немало. Выпади им другая эпоха, они вполне могли бы состояться как тираны. А так довольно безвредны. Разве что чуть тиранят родных и близких…
И Адольф Шикльгрубер вполне мог бы остаться так себе художником, амбициозным и завистливым неудачником, не более того…
Иосиф Сталин был вдумчивым читателем…
Можно, разумеется, напомнить, что иные правители в литературном, по крайней мере, творчестве были вовсе не бездарны. Грозные завоеватели Цезарь и Наполеон были к тому же безусловно яркими литераторами, блестящими стилистами. Или вспомнить Бабура, гениального поэта и основателя династии Великих Моголов.
Но тут у меня оговорка. Не хочу идеализировать ни одного, ни другого, ни третьего, человеческая жизнь для них не стоила и гроша. Но лично я их все-таки не отношу к тиранам в полном смысле. Жестокие были правители, однако не садисты, то есть, судя по всему, человекоубийство как таковое им удовольствия не доставляло.
Ну вот, правда, взять Ивана Грозного, яркого публициста, судя по его переписке с Курбским. Но все же вряд ли тут подлинный литературный дар. Сильный аффект, любовь, к примеру, или ярость, как в данном случае, может так всколыхнуть душу, что и личность не слишком одаренная вдруг выдаст нечто незаурядное, по крайней мере выразительное.
Но Сталин… тут не совсем ясно. Говорят, что его ранние стихи одобрил замечательный поэт Илья Чавчавадзе. Но есть и другая версия: именно Чавчавадзе убедил его бросить сочинительство. Однако вот что безусловно: одно его стихотворение – понятно, еще до революции – действительно попало в грузинскую «Родную речь» для школьников. Но и это не гарантия высокого качества.
Конечно, грузины в поэзии понимают, но, помнится, в нашей «Родной речи», по которой я когда-то учился, были не сплошь одни шедевры, много стихов слабеньких, зато патриотичных или назидательных. Так что вопрос, сколь талантлив был Сталин-поэт, для, по крайней мере, не знающих грузинского языка остается открытым. В русских переводах он звучит плоховато, так, заурядная юношеская лирика: угнетен – окрылен, играй – край, чиста – мечта и тому подобное…
Будем считать, что ему самому виднее. Сам он себя поэтом не числил, о своих юношеских опытах никогда публично не поминал. Известно, что отказался от публикации сборника своих стихов к очередному юбилею. А переводчик-то какой намечался – Тарковский! Арсений. Он из любого дерьма мог сделать конфетку.
А Бориса Пастернака Сталин выделял особо. За талант…
Говорю, что Сталину виднее, потому что это был человек с безупречным литературным вкусом. Утверждаю, что литературу он понимал тончайше, притом, конечно, с полным политическим прагматизмом. Точно знал, кого уничтожить, кого возвысить. К другим искусствам он относился как-то так, снисходительно. Актеров и киношников почти не трогал, художников морил голодом, но не уничтожал. Лишь к литературе, как не раз замечалось, Сталин относился на полном серьезе: именно писателей чаще всего удостаивал плахи. Но и вознаграждал, наверное, щедрей, чем остальных деятелей искусства и культуры.
Если бы не политическая карьера, вряд ли бы он стал поэтом, но из него мог получиться выдающийся литературный критик. Злобный, но прекрасно чувствующий гамбургский счет.
Читал, что в году 1923-м или 1924-м, то есть когда он как раз начал прибирать власть, Сталин удостоил аудиенции трех поэтов – Владимира Маяковского, Бориса Пастернака и Сергея Есенина. Действительно лучших, если не считать, конечно, Анну Ахматову и Осипа Мандельштама, безусловно непригодных в деле построения социализма.
Но это нам сейчас очевидно, что лучших. А по тем временам Пастернак был известен лишь узкому кругу начитанной интеллигенции, остальные двое – да, были знамениты сверх меры, но их слава была больше скандальной.
Любимец Максима Горького Николай Тихонов Сталину не подходил…
Почему бы Сталину не пригласить, скажем, блестяще начинавшего Николая Тихонова, любимца Максима Горького, или Александра Жарова, уже популярного среди коммунистической молодежи? Не удостоились…
Как мы знаем, к Пастернаку он и дальше испытывал заметный интерес, играл с ним в кошки-мышки: унижал, подтравливал, однако не уничтожил. Диалектика.
Надо сказать, неудавшийся поэт тонко понимал и прозу. Михаил Булгаков при жизни был литератором весьма известным – больше как драматург и фельетонист. Но среди знатоков считался как бы второго ряда. Сталин оказался проницательней знатоков. Все перипетии их личных взаимоотношений широко известны. Несмотря на свою исключительную занятость государственными делами, вождь находил время лично руководить травлей Булгакова, со свойственной ему изощренностью – то в жар, то в холод. Добил, в конце концов, самолично…
А вот уж вообще гениальная прозорливость. Это ж надо, из моря журнальных публикаций выудить совершенно безвестного Андрея Платонова и удостоить собственноручной резолюции: «Подлец!» или «Мерзавец!», точно не помню, неважно.
А не блистательный ли выбор для знаменитого постановления ЦК? Анна Ахматова и Михаил Зощенко – первый поэт страны (не считая уже помянутого Пастернака) и первый прозаик. Опять в точку!
И лауреат Сталинских премий Семен Бабаевский приема не удостоился…
А главными писателями он тоже назначал не абы кого. Глянул я как-то сочинения Семена Бабаевского. Н-да, сильно! Уж не мелочь какая-нибудь, такой масштаб бездарности, что он почти граничит с большим талантом. Куда там ныне популярному Сорокину, его последователю и пародисту.
…Спросите, к чему я все это? Да вот, вдруг как-то грустно стало! Нынешние наши правители на художественные таланты не претендуют. За литературу теперь не казнят…
Скучные времена. А может, оно и лучше?
Александр ДАВЫДОВ, «Частный корреспондент»
