Она пришла дать нам…

Благодаря этой великой женщине Украина получила чуть ли не половину своей нынешней территории, включая уникальнейшие в Европе степные ландшафты и сказочные горы юрского периода. Она дала сугубо аграрному краю не просто выход к морю, но 1758 км морской границы – сплошь в курортной зоне. Не растранжирь мы флот, заложенные ею верфи и порты сделали бы Украину ведущей Черноморской державой. Она усеяла Дикое поле городами, выросшими в индустриальные гиганты, отчего УССР прочно удерживалась в мировой десятке по основным промышленным показателям. А еще «матушка», как называли ее малороссийские подданные, навсегда оградила последних как от грозивших рабством татарских набегов, так и от бесчинств сечевиков, стремительно маргинализирующихся по причине ликвидации внешнего врага – того же Крымского ханства.

Тем не менее, в украинской историографии Екатерина II (как вы уж давно догадались) предстает едва ли не главным источником всех наших бед и злосчастий, до сих пор не дающих Украине войти в «цивилизованное сообщество».

Дабы попытаться восстановить вопиющую несправедливость по отношению к Великой императрице, Институт стран СНГ устроил российско-украинскую видеоконференцию «Путь на пользу. К 225-летию Великого путешествия Екатерины II в Новороссию и Крым», а перед тем провел в Ялте для украинских журналистов исторические курсы, посвященные данному событию, и выпустил одноименный научный сборник.

По великим делам великая ложь

Собственно примеры искажения роли государыни в украинских учебниках был посвящен доклад Директора украинского отделения института Владимира КОРНИЛОВА. «Причем, негативное восприятие навязывается молодежи с юных лет даже не в курсе истории, а при изучении литературы. В произведениях Тараса Шевченко Екатерина II предстает исключительно как поработительница, виновница насаждения крепостного права в Малороссии, «лютый враг Украины, голодная волчица». Изучая творчество Тараса Григорьевича Шевченко, школьники косвенным образом узнают и о великом вояже царицы в 1787 г. – в произведении «Большой погреб» он описывает момент, когда грудной младенец увидел галеру с царицей на Днепре и тут же… умер. В курсе же школьной истории о визите Екатерины на юг России вообще нет упоминания.

Однозначно негативные оценки правления императрицы и ее окружения в конечном итоге трансформируются в негативные оценки самой России, Москвы и «москалей».

Доцент исторического факультета Днепропетровского национального университета Максим КАВУН привел пример того, как исторические фальсификации становятся началами практической политики.

«Возьмем давно развенчанный миф о «потемкинских деревнях». Зарождается он либо во время самого путешествия, (а, может быть, и раньше, учитывая предвзятое отношение к князю Потемкину части российской элиты). Конкретным автором фальшивки считается Георг фон Гельбиг – саксонский посланник в Петербурге, опубликовавший памфлетическую биографию Григория Александровича Потемкина. Гельбиг впервые «описал» такие «элементы» поездки Екатерины II, как «толпы сгоняемых крестьян», «картонные деревни» и т.п. Миф прочно укоренился в английской, американской историографии и даже у некоторых российских авторов. В советской историографии он получил дальнейшую прописку.

А вот в украинской (особенно на регионально-краеведческом уровне) произошла мутация мифа: «потемкинские деревни» признавались вымыслом. Но на том основании, что земли Запорожья, посещенные Екатериной II, будто бы уже были «достаточно заселены, были покрыты сетью слобод и т.д. и т.п.» (хотя на 1775 год, когда была ликвидирована Запорожская Сечь, население подконтрольной ей территории составляло всего около 100 тысяч человек).

Данная «версия» оказалась актуальной и в современном политико-идеологическом дискурсе – колонизационная деятельность России теперь носит чуть ли не вторичный характер.

От такого рода мутации мифа сильно пострадало исследование ранней истории Юго-востока Украины, прежде всего, Екатеринослава (Днепропетровска) и Одессы. Не секрет, что последние двадцать лет идет ожесточенная политико-идеологическая «война за прошлое» этих городов. Официальная украинская историография фактически провозгласила новые города (Екатеринослав, Одессу, Симферополь, Севастополь и др.) прямыми наследниками более ранних поселений на данной территории. При этом не учитывается колоссальная системная разница и отсутствие преемственности новых городских организмов (создаваемых как европейские регулярные города по градостроительным программам в стиле классицизм и культурным лекалам европейского Просвещения) от их предшественников – типично позднесредневековых образований (Хаджибей, Новый Кодак и тому подобных казацких и турецко-татарских поселений), где над всем довлела военно-фортификационная функция, и отсутствовали любые признаки регулярности.

Однако в данном контексте миф о «потемкинских деревнях» оказался очень удобен для украинских историков и краеведов националистического и русофобского направления: раз это миф, значит можно попытаться нивелировать огромный вклад Российской империи в колонизацию региона второй половины XVIII в. Не случайно в изданных в эпоху независимости историях городов Юго-Востока Украины их раннему периоду (вторая половина XVIII в.) уделяется очень мало внимания – перекидывается мостик в XIX век, минуя насыщенный этап формирования новых городских центров. Незнание этого периода, конечно, позволяет голословно заявлять, что «Екатерина II украла казацкую историю Днепропетровска» и тому подобные вещи.

Это лишний раз подтверждает, что украиноцентризм как историческая парадигма – тупиковый путь. За более чем две тысячи лет на территории нынешнего Юго-Востока Украины насчитывается несколько колонизационных волн, но всегда регион осваивался исключительно на принципах мультикультурности. Также и основанные Екатериной города никогда не были этнически однородными. Как правило, население Екатеринослава, Одессы, Херсона и других крупных населенных пунктов Новороссии XVIII – начала XX веков строилось на паритете трех общин – великорусской, еврейской и украинской. И, надо признать, этнически украинское население не составляло в них большинства до времен УССР, когда всего за двадцать лет в результате переписей населения (результаты которых можно и нужно ставить под сомнение), многонациональные города стали сплошь «украинскими».

«Территория, на которой недобросовестные историки «размещают» бесчисленные казацкие слободы и, даже, города, были тем самым необузданным и необжитым Диким полем, куда столетиями «водила молодость в сабельные походы» то крымских татар, то турок, то запорожских казаков, то войска Речи Посполитой или Московии, — соглашается с днепропетровским историком киевский публицист Владимир Скачко. – Поле это потому и было диким, что никто его постоянно не контролировал. И только войска фельдмаршалов Екатерины – Петра Румянцева-Задунайского и Григория Потемкина «зачистили» эти земли для спокойной жизни. Зачистили и от разорительных набегов крымских татар, и от внутреннего «разбойного элемента» в виде запорожских казаков, которые нужны были империи в качестве военной стражи на границе, а не внутри страны. Казацкую старшину в случае покорности ждали дворянство и привилегии. За них – за чины и уравнения в правах с великорусской правящей элитой – казацкие полковники и есаулы и предали «неньку».

«Существуют разные подсчеты: какое количество наших предков было уведено в рабство и пропало для дальнейшей исторической судьбы наших государств, – присоединился к киевским докладчикам директор Института стран СНГ Константин ЗАТУЛИН. – Чаще всего называют цифру в 3 млн., притом, что все население тогдашней Малороссии явно не превышало нескольких миллионов человек».

«Российская империя каждый год тратила на выкуп украинских и русских пленников до 1 млн. золотых рублей – сумма по тем временам баснословная, – поведала канд. ист. наук Ольга ЕЛИСЕЕВА. – Барон де Тотт, который был направлен французским королем к турецкому султану в качестве военного советника, и сопровождал крымского хана в набеге на Новую Сербию, так описывал рабский караван: «…Один татарин обыкновенно возвращается из набега отягощенный многою добычей. Он ведет за собой пять или шесть рабов разного возраста, штук 60 баранов и 20 волов. Эта добыча его мало обременяет. Головы детей выглядывают из мешка, подвешенного к седлу, молодая девушка сидит впереди, поддерживаемая левой рукой всадника. Ее мать – сзади на крупе коня, отец – на одном запасном коне, сын – на другом, овцы и коровы – спереди. И все это движется и не разбегается под бдительным оком хозяина всего этого «стада».

Крым без Рима

«Если мы все признаем роль Екатерины в ликвидации угрозы рабства, то почему же – как бы чтя ненавистные рымы*, продолжаем именовать Крым Крымом? – обратился к коллегам ваш покорный слуга. – Ведь на протяжении последних двух тысячелетий Таврида представляла собой субъект греко-славянской, славяно-русской, православной цивилизации, тогда как под господством татарских ханов полуостров находился он чуть более трех веков, из которых само ханство было суверенным 20-25 лет. Именно тогда он был назван по имени первой столицы ханства – селения Крым (известного сегодня, как Старый Крым).

В своем замечательном докладе доцент Московского гуманитарного института Инна Вячеславовна Бессарабова назвала князя Потемкина управляющим Крыма, хотя мы знаем Потемкина-Таврического, а не Потемкина-Крымского. Так, может быть стоит и названию столь дорогого сердцу каждого из нас полуострова вернуть доброе имя, как это же предложил Владимир Владимирович Корнилов в отношении репрессированного топонима «Новороссия»? Заодно это и несколько пошатнет позиции местных сепаратистов. Ведь декларации о стремлении к созданию крымско-татарского государства на территории Тавриды звучали бы куда более нелепо, чем «на территории Крыма».

Данный вопрос посчитали справедливым шеф-редактор интернет-ресурса «Ревизор.ua» Александр Чаленко, председатель комиссии Бердянского горсовета по культуре, спорту молодежной политике и гуманитарным связям Александр Македонский (надеюсь, это определялась не только фамилией уважаемого депутата) и еще некоторыми присутствующими в киевской аудитории.

Резко выступил против представитель Всеукраинского союза писателей-маринистов Сергей СМОЛЯННИКОВ: «Восточная граница Таврии – река Берда. Следовательно, Таврия – значительно меньше по территории, нежели Новороссия которую упомянул Владимир Владимирович, и которую многие сторонники федерализации Украины, хотели бы восстановить». Поддержали севастопольского писателя Владимир Корнилов и Владимир Скачко, очевидно полагая, что я имел в виду Таврию, (т.е. Таврическую губернию Российской Империи), а не полуостров Таврида (или, хотя бы, его причерноморскую часть).

Впрочем, киевский публицист Александр ГОРОХОВ отказывает и полуострову в древнем имени: «Переименование Крыма в Тавриду не является правильным с исторической точки зрения. Таврида – древнегреческое название не только полуострова, но и прилегающих к нему земель по имени обитавшего в тех местах племени (данное положение представляется мне более чем сомнительным, но оспаривать его в рамках данного репортажа считаю некорректным, — Авт.). Древние тавры со временем вымерли и ассимилировались, а название сохранилось исключительно у греков.

Название «Крым» появилось вовсе не с момента возникновения Крымского ханства в середине XV века, а с того времени, как полуостров стал известен тюркам. Слово «Кырым» в древнетюркском языке означало «дальняя страна» (некоторые считают, что слово происходит от монгольского «хэрэм» — «стена, вал»). А это – VI-VII век. То есть, название «Крым» в исторической, географической, картографической традиции существует полтора тысячелетия. Не полуостров получил имя по названию государства, а государство по названию территории.

Названием «Таврия» в русской географии полуостров обязан общеевропейскому увлечению эллинистикой, дошедшей до России в 18 веке. Просуществовало оно всего 150 лет, так и не вытеснив привычного еще со средневековья названия, и уже фактически забылось населением».

Последнее утверждение поддержал директор фонда гуманитарных стратегий Михаил Павлив. Придерживается взглядов, высказанных в Киеве Александром Гороховым и участник дискуссии в Москве представитель Института национальной памяти Украины, канд. ист. наук Богдан КОРОЛЕНКО: «Со времени присоединения Крыма в 1883 г. прослеживается четкая историческая политика. Это, прежде всего, топографические переименования: исчезают татарские названия, появляются греческие. Мы все знаем о греческом проекте Екатерины II (возрождение греческой империи во главе с Константином). Поэтому и происходит формирование новой политики памяти относительно данного региона как противопоставление крымско-татарскому восприятию. И если проводить параллели с нашим временем, то к «политике памяти» можно отнести и эту конференцию, тогда как в Украине личность Екатерины воспринимается далеко неоднозначно».

Московский модератор Константин Затулин согласился с этим, однако заметил, что «в той части Украины, которая имела отношение к Екатерине, ее личность воспринимается нормально, а в той, которая не имела к ней никакого отношения, воспринимается негативно».

«Екатерина Вторая и императорский двор в ходе путешествия действительно задействовал образ Эллады, — отчасти согласился с представителем Института национальной памяти канд. ист. наук, депутат Одесского горсовета Александр ВАСИЛЬЕВ. – Однако использование античности как модели, было общеевропейской модой той эпохи, а Екатерина Вторая была органично в нее вписана. Проект не был пропагандой, он был частью общеевропейского дискурса.

В этом отношении Новороссия предстает Русской Америкой, новой землей, которую Европа осваивает под российским суверенитетом. Яркий эпизод колонизации: английский капитан-авантюрист Джон Смит, известный нам по легенде о Покахонтас, за несколько лет до «индейской» истории успел побывать в плену и у крымских татар.

Сегодня в рамках проектов федерализации Украины обсуждаются названия новых федеральных земель. Всем понятно, что Запад – это Галиция. Но когда звучит «Новороссия», появляется скепсис, потому что слышится «Россия». Но стоит поставить Новороссию в один ряд с Новой Зеландией, Новой Англией, Новой Каледонией, Новым Йорком – с землями, которые осваивались одновременно, и все становится на свои места».

«Пока, как вы утверждаете, обсуждаются новые топонимы, хотелось бы поделиться своей тревогой за судьбу старых, — подключился к разговору советник-посланник посольства РФ Андрей ВОРОБЬЕВ. — Например, названия населенных пунктов, имевших отношение к путешествию императрицы, несколько непривычно переводятся на украинский язык. Для чего? Неужели есть в Крыму люди, которые не в состоянии прочесть исконное название? В конце концов, не переводятся же на украинский язык крымско-татарские названия. Бахчисарай, например. Остается надеяться, что недавно принятый Закон Украины «Об основах языковой политики» поможет укрепить национальную память»

В чем прав Бжезинский

По мнению президента Центра системного анализа и прогнозирования Ростислава ИЩЕНКО, при Екатерине II империя на Западе вышла к своим естественным границам. «Казалось бы, причем тут Украина? – продолжил Ростислав Владимирович. – Дело в том, что, как бы на самом деле ни формулировал Бжезинский роль Украины для России, как бы его слова к месту и не к месту не прилагали к политической действительности, в принципе он абсолютно прав – без тесного единства Южнорусских и Великорусских земель, ни одни, ни вторые реально существовать как самостоятельные государства не могут.

У России, безусловно, больший запас прочности, у современной Украины гораздо больший запас амбиций. Но для того чтобы развиваться, нужно, чтобы эти земли – как при Екатерине –населялись, а не депопулировались, что происходит сейчас. Эти территории должны находиться под единым экономическим и политическим контролем. С моей точки зрения все равно, как это назвать – единое государство, союз государств или конфедерация… Значение имеет не название, а фактическое положение дел. Если единое управление на общее благо обоих достигается в рамках разных образований, то нет никакой трагедии в отсутствии единого государства. На два флага можно и потратиться, это не так дорого стоит. Если это не достигается, значит, государство должно быть единым».

Известный российский политолог Виталий ТРЕТЬЯКОВ придерживается сходных взглядов. Еще на курсах журналистского мастерства в Ялте, он заявил, что многие проблемы Украины – от прав русскоязычного населения до вопроса пребывания Черноморского флота – были бы сняты, называйся она Украинско-русской демократической республикой (с соответствующим построением всей властной вертикали и горизонтали).

В отношении же собственно Черноморского флота наилучший подход, по мнению Виталия Товиевича – совместное с РФ владение полуостровом, например, на 99 лет: «За это время найдется какое-то решение проблемы в связи с неминуемым распадом Европейского Союза, грозящим глобальными катаклизмами и новым изменением границ. Начало этого распада я ожидаю в ближайшие 10-12 лет. И тем, кто всерьез думает о национальных интересах собственного государства, нужно быть к этому готовым».

«Проблема Украины для России или России для Украины не в том, что в Киеве есть президент и атрибуты независимости, а в том, что украинское государство (как и Прибалтийские государства) свело на нет усилия, по крайней мере, 600-летней внешней политики России, — развил Третьяков общие с украинским коллегой мысли уже в формате телемоста.

При Петре и Екатерине единение с Европой (к которому так нас всех призывают) достигалась на морях – Балтийском и Черном. Но по формуле: «Моря общие, но на берегах наших не присутствуйте. Тут будем мы присутствовать». И если в царское и в Советское время Черное море – это внутреннее море России и Турции – это одна ситуация, в том числе и для Черноморского флота. А если это внутреннее море НАТО (в котором кроме Турции участвует Румыния, Болгария, и куда Украина с Грузией стремятся) – это уже другая ситуация, где у России остается какой-то пятачок. И схватка за береговую линию, за акваторию Черного моря будет продолжаться. Сомнений у меня нет. Тут ничего не поделаешь – нет в России человека, который мог бы отказаться от того, что является одним из лейтмотивов русской внешней политики. Даже Ельцин пытался что-то там возражать. Даже он понимал, что северное побережье Черного моря является естественной геополитической границей России, границей исламского и христианского мира».

Вице-президент телекомпании «Всемирная служба УТР» Игорь КРУГЛОВ предложил подумать над созданием совместного образовательного медиа-проекта (единого цикла публикаций, радио- и телепрограмм), посвященных теме отношения русских царей к Малороссии: «Воссоздание подлинной картины самодержавного управления особенно злободневно сегодня, когда националистические силы на Украине, ведущие пропаганду раскола между братскими народами, постоянно апеллируют к якобы имевшим место государственным решениям, направленным на угнетение украинцев в царское время. Начать можно с трех тем.

Первая – «Запрет преподавания на украинском языке в годы правления Екатерины Второй» (на самом деле решение было принято на съезде земских учителей. Образование на диалекте, еще весьма далеком от литературного языка вносил путаницу, порождал безграмотность.

Вторая – «закрепощение крестьян» (на самом деле, Екатерина Великая даже на завоеванных землях не насаждала крепостное право. За крепостное право в Украине стояла «старшина» — гетманская элита, которая еще при Мазепе получила возможность, по польскому образцу иметь дармовую рабочую силу – «голоту»).

Третья – «Разгон Запорожской сечи в 1775 году» (с переносом границ России к Черному морю надобность в Хортице отпала)».

«Да что там Хортица, сегодня вся деятельность Екатерины зачастую сводится к «ликвидации казацкой державы»! – согласился Константин Затулин. – Хотя никакой «казацкой державы» ко времени восшествия на престол императрицы не было и в помине. Она утонула в Руине XVII века. А Запорожская сечь перестала существовать, оставшись в глубоком тылу. Настоящие казаки, в том числе и мои предки, проливали кровь под Очаковом и Измаилом. Именно тогда было основано Кубанское войско.

Богатая процветающая Новороссия, как и оболганные «потемкинские деревни», не булла миражем – да, это было чудо, но чудо рукотворное. В Европе просто не могли поверить, что столь быстро можно создать подобное. Вольтер отвечал мифотворцам: «Нужно ехать в Россию, чтобы увидеть великие события… На земле нет примера иной нации, которая достигла бы таких успехов во всех областях и в столь короткий срок!».

История Новороссии, то есть современных производящих областей Украины и России, – это история и апология двуязычия, ибо эта территория заселялась как крестьянами Левобережья Украины, так и великорусских губерний. История Новороссии – это опровержение тем, кто пытается строить Украину или Россию наперекор общим корням. Это обличение тех, кто мыслит Украину без России и Россию без Украины. И без Белоруссии.

Эти силы, если одержат верх, превратят Украину, а затем и Россию не в «европейское государство», а в «Дикое поле».

Не позволим».

*Слово «рым» в обороте, который полностью звучит как «Пройти огонь, воду, медные трубы, чертовы зубы, Крым и рым» – вовсе не искаженное для рифмы Рим, а металлическое кольцо для закрепления тросов, швартовных концов и т.п. Сквозь рымы также продергивались в свое время также цепи каторжников-галерников. Таким образом, рым является неким символом неволи. Что же касается Крыма, то именно в Кафе по 1675 год был самый крупный в Причерноморье, а позднее и в Европе невольничий рынок.

Дмитрий СКВОРЦОВ, «Еженедельник 2000″