Люди и ракеты, или О нескольких юбилейных датах
Почти незамеченной прошла в нашей стране 55-я годовщина со дня запуска первого искусственного спутника Земли.
Мало кто вспоминал о том, что в том же 1957 году с космодрома Байконур был выполнен успешный (но четвертый по счету — три предыдущих не удались) пуск межконтинентальной баллистической ракеты Р-7 КБ Сергея Королева, головная часть которой точно поразила учебную цель на Камчатке. Забывается и Карибский кризис, который начался 50 лет назад, когда самолёт-разведчик U-2 ВВС США в ходе одного из регулярных облётов Кубы обнаружил на острове советские ракеты средней дальности. А в последовавшие 13 дней человечество впервые в своей истории балансировало на грани самоуничтожения… Не готовится к большим торжествам и семья харьковчанки Анны Азаровой, которой на днях исполняется 80 лет. Не равноценные события? Бесспорно. Но в определенном смысле они связаны между собой.
Анна Азарова была и остается человеком активным и целеустремленным. Во время учебы в ХПИ с успехом занималась спортом — выполнила первые разряды по пулевой стрельбе и волейболу. Ей сулили высокую спортивную карьеру. Но в 1955 году курс обучения подошел к концу, наступило время получать назначение на работу.
— Меня спросили: «Куда хочешь пойти?», — вспоминает Анна Борисовна. — Отвечаю: «Мне все равно, где работать. Хочу стать настоящим инженером». И тогда один из членов комиссии говорит: «Будете у нас работать». «Далеко ехать?» — спрашиваю. «Далеко — седьмым трамваем на окраину города»…
Ракетостроение в Харькове началось в Лесопарке
В то время в Харькове мало кто знал о заводе №897 (п/я 201), который до 1951 года назывался «Электроинструмент». Потом предприятие было передано Министерству средств связи. И с этого в Харькове началось ракетостроение. Для начала работникам бывшего «Электроинструмента» поручали изготавливать и поставлять будущему Южмашу, а тогда — Днепропетровскому заводу №586, бортовую аппаратуру системы управления ракет. Непросто было создавать почти с нуля конструкторскую, технологическую и ряд других служб, способных развернуть новое производство. Но уже в 1956 году предприятие перешло от разработки и испытаний аппаратуры к ее серийному производству. А у молодого специалиста Азаровой — успехи в стрельбе, выполнена норма мастера спорта, приглашение в сборную СССР…
— Приезжаю со сборов — в отделе кадров мне говорят: «Надо вам что-то выбирать — спорт или работа», — продолжает вспоминать Анна Азарова. — Подумала — и попросилась мастером в цех, где изготавливали бортовые кабели и приборы «машин» (так называли ракеты) 8К71 и 8К74…
Одно только упоминание о «машинах» за пределами завода грозило нарушителю тогда (и много лет потом) огромными неприятностями. Ведь 8К71 была первой в мире межконтинентальной баллистической ракетой Р-7, которая несла термоядерный боевой заряд. И считанные специалисты были знакомы с текстом совместного постановления Совета Министров СССР и ЦК КПСС о разработке двухступенчатой баллистической ракеты Р-7, которое было принято 20 мая 1954 года. В 1956 году к серийному изготовлению ракеты Р-7 подключили Куйбышевский авиационный завод «Прогресс». Туда стали направлять, в частности, и продукцию харьковского «Коммунара».
— Мы тогда делали почти всю «наземку» ракеты и «борт». (Наземное и бортовое оборудование Р-7), — говорит Анна Борисовна. — Борт отправляли в Куйбышев. Наземку — в Плесецк и на Байконур. Как-то случилось так, что один из бортовых кабелей в Куйбышеве сгорел. И меня во главе с заводской бригадой отправили туда его восстанавливать. Так впервые увидела эту огромную — высотой почти 40 метров и «толщиной» около 10 метров — ракету. И полностью заболела этим делом. В общем, в 1958 году меня послали на шеф-монтаж наземного пускового оборудования в Плесецк. А с 1960 года — на Байконур, где работала на 31-й площадке.
Молодому инженеру было не положено знать, что еще в 1955 году началось создание абсолютно секретного 5-го научно-испытательного полигона Министерства обороны СССР — Тюратам, который стал широко известен уже как космодром Байконур. А через два года после этого началось строительство боевой стартовой станции (объект «Ангара») в районе посёлка Плесецк (Архангельская область). Военным было понятно, что ни Р-7, ни её модификации не будут поставлены на боевое дежурство в массовом количестве. Ведь для запуска таких ракет требовались особые «площадки» — стартовые станции. Для начала под Р-7 было построено четыре площадки на «Ангаре». Еще два подобных стартовых комплекса оборудовали на полигоне «Тюратам» — площадку №1 (позже названую «Гагаринский старт») и площадку №31. В декабре 1956 года на Байконуре начались испытания межконтинентальной баллистической ракеты Р-7. Ее первые пуски были неудачными. Тем не менее, МБР Р-7 приняли на вооружение, и ракеты её «семейства» активно применяли для запуска космических аппаратов различного назначения. Уже не говоря о том, что «семерку» в течение 20 лет возили на парады.
Сергей Королев с запуском ПС не спешил поздравлять
Лишь с шестого раза почти (произошло аварийное выключение двигательной установки второй ступени) получился старт доработанной межконтинентальной баллистической ракеты-носителя 8К71ПС. Так 4 октября 1957 года было выведено на орбиту вокруг Земли «изделие ПС-1» («Простейший спутник-1»). 92 дня первый искусственный спутник Земли вращался вокруг нашей планеты. 14 из них радиопередатчик спутника посылал знаменитый сигнал «бип-бип».
— Сергей Королев не сразу и достаточно сухо поздравил нас с этим запуском, — отмечает работавший на Байконуре в наземном пусковом расчете Владимир Ивашкевич, муж Анны Азаровой. — А вот настоящая радость охватила космодром 12 апреля 1961 года…
Анна Азарова и Владимир Ивашкевич познакомились на Байконуре. Условия для романтических встреч здесь были, мягко говоря, не очень хорошие. Климат этих мест весьма суров — летом жара до 45 градусов по Цельсию и песчаные суховеи. Зимой — мороз до минус 40 градусов и снежные бураны. Много ядовитых змей, каракуртов, скорпионов, фаланг, а также тучи комаров. Трудно считать компенсацией всего этого аккордную оплату труда и дополнительное премирование специалистов. Тратить деньги они могли в полных различными дефицитными для советской страны товарами немногочисленных магазинах города Ленинск, который вырос в 30 километрах от полигона. Ленинск был полностью закрыт для всех посторонних, которыми считались и местные жители. Кстати, выдвижение Владимира Ивашкевича в «ракетчики» произошло не по его инициативе. Владимир заканчивал обучение на 4-м курсе Киевского политехнического института, когда его внезапно «перебросили» доучиваться в Москву на реактивный факультет Военно-инженерной академии имени Дзержинского. Так в дипломе Ивашкевича появилась уникальная запись: «В 1953 году поступил, а в 1954 году закончил полный курс обучения». Впрочем, такие резкие перемены в судьбах людей не были редкостью в начале советской ракетной эпохи. На всю жизнь запомнил Владимир Ивашкевич, как вышел из блиндажа после запуска очередной ракеты и увидел, что она… возвращается. Ну не то чтобы возвращается, а на высоте около ста метров замыкает круг над космодромом. Владимир и не заметил, как сам в блиндаж влетел, и других, чуть не сбивая с ног, обратно запихнул. Даже дверь успел закрыть. Ракета взорвалась уже относительно далеко от стартовой площадки.
— Отдельные части ракеты привозили в монтажно-испытательный комплекс Байконура в обычных гражданских вагонах, — делится когда-то секретной информацией Анна Борисовна. — Здесь ракету собирали и проводили автономные испытания всех систем. Потом установщик вез ее — вперед двигателями — на старт. Сергей Королев категорически запрещал, чтобы в это время кто-то появлялся на этом пути. На стартовой площадке ракету подвешивали вертикально (за силовые узлы на боковых блоках) на четырех опорных фермах, присоединяли к ней две фермы обслуживания с площадками на уровне приборных отсеков…
Они расписались «после запуска Юры»
К концу марта 1961 года в СССР было все готово к полету человека в космос. Прошли испытания корабля «Восток», командно-измерительного и поисково-спасательного комплексов. Настало 12 апреля… Азарова и Ивашкевич расписались в том же 1961 году («после запуска Юры). «Секретчики» попросили Аню не менять фамилию — иначе им пришлось бы переписывать килограммы бумаг. В дальнейшем Анна Борисовна принимала участие в запусках серии космических кораблей «Востоков», «Восхода»… Из «Коммунара» она уволилась в 1968 году. (Так совпало, что в этом же году с вооружения Советской Армии сняли МБР Р-7). Потом Анна Азарова занималась наукой в Харьковском высшем военном командно-инженерном училище, защитила диссертацию, перешла на преподавательскую работу в ХИМЭСХ на кафедру высшей математики… Воспоминаниями о запусках ракет и полигонах ни Анна Борисовна, ни Владимир Николаевич по понятным причинам ни с кем не делились. И никаких фотографий «ракетного» периода жизни у супругов не осталось — фотоаппараты на полигонах были запрещены. Но в памяти навсегда остались рев двигателей огромных ракет, напряженная работа на полигонах и заводских цехах, а главное — ощущение, что от них и их товарищей зависит судьба страны. Что ни говори, в определенной степени так оно и было.
Аркадий Генкин
