Заброшенное родовое гнездо
За новым корпусом Академии дизайна, на бывшей Каплуновской (ныне Краснознаменной) улице, в переулке стоит старинный особняк, построенный в конце ХІХ века.
По следам Сковороды
Еще в середине 1980-х здесь жили люди. Позднее особняк решила прибрать к рукам некая фирма. Неожиданно сгорела крыша. Ремонтировать дом не стали, жильцы его покинули. Потом не стало и фирмы. Неведомо кому принадлежащий дом стоит жуткой руиной. В одной из захламленных комнат чудом сохранился старинный камин.
Это — родовой дом знатной слобожанской семьи Ковалевских, известной с XVII века. Здесь жил и умер педагог, создатель системы профессионально-технического образования Петр Григорьевич Ковалевский. Здесь же родился и жил его сын, выдающийся ученый Андрей Петрович Ковалевский.
Аристократ, сын помещика, он начал высшее образование в дореволюционной Москве, а закончил его в советском Харькове. Он вполне искренне принял новый строй и его идеологию. Молодой ученый одинаково плодотворно работал в таких далеких друг от друга областях, как украинистика и востоковедение. Ковалевский писал о славянских богах и запорожских «чайках», занимался историей литературы, этнографией и восточными языками.
Особенно интересными и ценными были его работы 1920-х годов о Григории Сковороде. Ведь это в усадьбе Ковалевских в Пан-Ивановке (ныне Сковородиновке) окончился земной путь народного мудреца. Андрей Петрович обнаружил несколько личных вещей философа. Перевел на украинский повесть И. И. Срезневского «Майор! Майор!» и установил фактическую основу изложенной в ней легенды о попытке мыслителя создать семью. Обратил внимание на загадочные сведения о Сковороде во французской энциклопедии «Лярусс» и на не менее загадочную фигуру швейцарского «двойника» Сковороды Даниила Мейнгарда. Делал обзоры зарубежных работ о Сковороде. Опубликовал исследование о нем академика Н. Ф. Сумцова. Главное же — показал мировоззрение просветителя в его развитии и в связи с социальным положением самого Сковороды. Ведь во многих работах тот выглядит эдаким инопланетянином, сошедшим с летающей тарелки с уже готовым и не менявшимся мировоззрением. Ковалевский же проследил, как менялись взгляды и настроения мыслителя в зависимости от его положения в обществе.
После ГУЛАГа
В советское время дом в Каплуновском переулке был национализирован, но в 1927 году возвращен Ковалевским.
В 1930-е годы исследователь переключается на востоковедение. Переезжает в Ленинград и там находит главную тему своей жизни — книгу Ахмеда ибн Фадлана, арабского путешественника Х века, побывавшего на Волге и видевшего там похороны знатного руса. Едва закончив перевод этой книги, Андрей Петрович был арестован и до 1945 года находился в пермских лагерях. В 1950-х он был реабилитирован.
Тем временем умерла его жена, литературовед и фольклорист, гречанка Александра Гаргала (Кассандра Костан). Маленькая дочь Зоя осталась в старом доме с дедушкой и бабушкой. На Харьков опустилась черная ночь фашистской оккупации. Понимая, что голодной и холодной зимы им не пережить, старики отправили внучку к родичам. В 1942 году Петр Григорьевич Ковалевский умер.
После освобождения Андрей Петрович вернулся в отчий дом. Не озлобился, не стал антисоветчиком, а самозабвенно служил отечественной науке. Преподавал в Харьковском университете, возглавлял там кафедру новой истории (позже — средних веков). В 1951 году подготовил и защитил в качестве докторской диссертации новый, более совершенный перевод ибн Фадлана. Этот перевод, признанный наилучшим, прославил харьковского ученого на весь мир. При этом Ковалевский дал достойный отпор пантюркисту Зеки Валидову (Валиди Тогану), издавшему ибн Фадлана на немецком с тенденциозными славянофобскими комментариями.
В 1950-х А. П. Ковалевский переехал на улицу Ромена Роллана. Некоторое время в старом особняке жила его родственница. Затем он стал обычным многоквартирным домом.
В 1961-м Андрей Петрович издал замечательную «Антологию литератур Востока». В ней он собрал памятники восточных литератур от Ригведы до ХХ века в переводах харьковчан и сопроводил их обширным введением, всесторонне раскрывавшим тему «Харьков и Восток». Позже занялся «Геродотом Востока» ал-Масуди и перевел его загадочный рассказ о славянских языческих храмах.
На склоне лет ученый вернулся к теме Сковороды. В 1960 году вместе с известным сковородиноведом А. М. Ниженец и директором местной школы И. М. Глушко создал в Сковородиновке музей Г. С. Сковороды (ныне имеющий статус национального). Наконец выпустил превосходную по тем временам библиографию литературной Сковородианы. Второе, дополненное, ее издание вышло уже после смерти историка.
Память в камне или каменное беспамятство?
Профессор Ковалевский умер в 1969 году, окруженный уважением коллег и учеников. Его помнят как доброго и увлеченного своим предметом преподавателя. Дочь ученого Зоя Андреевна и поныне, несмотря на почтенный возраст, трудится на геолого-географическом факультете ХНУ.
А что же дом ученого, прославившего Харьков во всем мире? Разрушается, никем не охраняемый и не зарегистрированный в качестве памятника истории и культуры. В Центре охраны культурного наследия им заинтересовались только после сообщения автора этих строк. Я же узнал о доме Ковалевских от Ольги Юрьевны Багалей, краеведа и правнучки академика Д. И. Багалея — еще одного выдающегося знатока Сковороды и учителя Андрея Петровича.
Рядом с особняком Ковалевских — такой же заброшенный дом архитектора В. Хрусталева. Больше повезло дому выдающегося филолога А. А. Потебни на улице, носящей его имя. Частная фирма, владеющая домом, поддерживает его в приличном состоянии. Но в качестве памятника дом не регистрируют: никак не разберутся, насколько сохранился первоначальный облик здания.
А ведь дом Ковалевских можно было бы отремонтировать и использовать для культурно-просветительной работы (рядом — два крупных вуза). Установить мемориальную доску в честь двух Ковалевских, педагога и историка. Если, конечно, раньше его не снесут, чтобы возвести какое-нибудь доходное сооружение (что, видимо, и собиралась сделать сгинувшая фирма).
И все же хочется верить, что харьковчане сумеют достойно увековечить память своего славного земляка — Андрея Петровича Ковалевского.
