Леонид Ушкалов о Сковороде, природе вещей и многоцветном мире

— Все, что вокруг нас, — это то, что у нас внутри. Пока мы сами не изменимся, никакие пертурбации, революции, контрреволюции ничего не изменят в нашей жизни ни на йоту. А как только изменимся внутри, ей Богу, и в жизни нашей произойдут перемены к лучшему…

Такие «непопулярные», как он сам полагает, мысли известный литературовед-украинист, профессор Харьковского национального педагогического университета имени Г. С. Сковороды Леонид Ушкалов высказал на презентации своей новой книжки «Листування Григорія Сковороди з Михайлом Ковалинським», вышедшей к 290-летнему юбилею философа в издательстве «Майдан».

Представленное издание — очередной проект Сковородианы профессора Леонида Ушкалова. Письма Сковороды к другу и ученику Михаилу Ковалинскому представлены в переводе с латыни на современный украинский язык, сопровождены предисловием и обильно прокомментированы, что делает их интересными и познавательными не только для ученых и литераторов, но и для тех, кому дороги украинская история и культура. Выход книги инициировал Национальный литературно-мемориальный музей Г. С. Сковороды.

А кто он был в жизни, Григорий Сковорода? Странствующий философ. А вы можете себе представить, чтобы кто-либо сегодня бросил все и назвался странствующим философом? Это непросто сейчас, и 300 лет назад это было непросто. Тогда тоже были границы, полиция, документы, которые позволяли либо не позволяли странствовать. Радикальные шаги отречения от мирской суеты, отчаянные модели поведения тогда были очень тяжкими, точь-в-точь, как теперь.

Григорий Саввич вот уже 290 лет остается нашим современником, странствуя уже не в пространстве с неизменным посохом в руках, а во времени со своими баснями, стихами, диалогами, трактатами и письмами.

Об этом размышляет вслух профессор Ушкалов….

С цветами в сердце

— Сковорода — это знаковая личность, принадлежащая не только XVIII веку. Благодаря ему, можно представить себе образ и стародавней, и современной Украины. Писатель Василий Барка говорил: «Мир меня поймал, но не удержал». Вся украинская традиция в поисках своей идентичности все время обращается к Сковороде.

Когда-то мой любимый автор Дмитрий Чижевский сказал, что Сковорода, с одной стороны, завершает культуру украинского барокко, с другой стороны, он является украинским преромантиком. А так как барокко и романтизм — две стилистики, которые наибольшим образом сказались на украинском народном характере, то можно сказать, что Сковорода пребывает в центре украинской духовной истории. Я не знаю, насколько буквально нужно воспринимать эти слова, но сама интонация, направление мысли мне нравятся.

Я недавно написал небольшое юбилейное эссе, которое назвал «Вся влада — квітам». Помните наполненные весенней свежестью строки Сковороды о человеке-садовнике в переводе Миколы Зерова?

Ось вона, молодість року! Природи лице оновилось;

Радо підняв хлібороб звичної праці тягар.

Передбачаючи зиму прийдешню, в турботі хазяйській,

Саду пильнує свого, ниви свої засіва.

Скажеш, щасливий оратай. Але щасливіший од нього,

Хто залюбки обробив ниву душевну свою.

А дальше поэт говорит о том, что наша душа — это роскошный сад, в котором растут прекрасные душистые цветы. «Вся влада — квітам», это, с одной стороны, такая хиповая вещь, а, с другой стороны, это Сковорода, каким я его представлял в юности, когда, длинноволосый, гулял улицами Харькова. Это образ человека с цветами в сердце. Сквозь призму этого человека, как сквозь окошечко, я посмотрел на украинское барокко и понял, что в украинской культуре есть нечто такое, чему стоит посвятить жизнь.

Одинокий человек либо Бог, либо зверь…

— Харьковский коллегиум воспитал целую плеяду поэтов. Одним из них был Михаил Ковалинский. У него были оды, посвященные Екатерине II, князю Потемкину, и эти сочинения давали ему возможность двигаться карьерными ступенями в столице империи. Но стоило ему остановиться хотя бы на минутку, начинались комплексы. Он пишет Сковороде: «Боже, с каким трепетом я вспоминаю свою юность, как мы с тобой общались, какими мы были чистыми…». Дескать, что я тут делаю?!

Михаил Ковалинский при Екатерине II  состоял, будучи в чине генерал-майора, правителем рязанского наместничества. Император Павел Петрович назначил его в 1801 году куратором Московского университета. Что могло быть общего у блистательного вельможи и странствующего учителя?

Он философски смотрел на природу вещей: есть богатство — хорошо, нет, ну и не надо. Это, с одной стороны, так просто, а с другой? Это человек, у которого нет ничего, может сказать: «Ну, що там то багатство? Хай йому грець!», а вот обеспеченному человеку, чтобы отречься от богатства, требуется немалое мужество.

Думаю, здесь речь следует вести о родстве душ. В письмах Сковороды к Михаилу Ковалинскому вы найдете массу нравоучений и роскошной поэзии, увидите пышный букет из цитат древних римлян и греков. К примеру, вот эту: «Одинокий человек либо Бог, либо зверь».

Друг — мое второе я. Можно всю жизнь прожить, так его и не встретив!

Это не та любовь, которая бывает между мужчиной и женщиной, это, если хотите, любовь как принцип космической связи, что описана у Платона в «Пире». Несколько человек говорят о любви, и один из собеседников рассказывает легенду об андрогине: когда-то люди были состоящими из двух начал — мужского и женского, а потом Бог их рассек, и теперь эти «половинки» ищут друг друга.

Счастье — это так просто. Это, когда ты нашел свою сочастицу мира, и это есть твое с-«частье».

На все есть Божья воля и твоя воля. И, если твоя воля совпадает с Божьей, тогда ты пребываешь с миром в гармонии, а, если расходится, — тогда жизнь превращается в спектакль, комический либо печальный.

Почему мы такие… несчастные?

— Что касается национальной идеи, то почему Григорий Сковорода считал Украину не «Африкой в центре Европы», как мы сейчас пренебрежительно считаем. Почему он увидел в Украине последний отблеск золотого века? Есть у него такая байка, что гонимая Божья правда прилетала сначала сюда и отсюда уже отправилась на небо.

Почему он тут странствовал, а не ушел куда-то? Почему он обратился к Богу с молитвой за город Харьков, назвав его «седьмым глазом Бога», то есть определяющим центром всего? И молитву свою он заканчивает словами — сиять Харькову, как солнцу ясному. Может, так оно и будет…

Это сковородиновская мистика, очень благородная мифология, на основе которой рождаются Вера, Надежда и Любовь.

А на основе представлений об Украине как о чем-то никчемном рождаются только взаимная ненависть и неуважение друг к другу. И не потому ли, между прочим, мы такие несчастные, что мы таковой представляем себе Украину? Она для нас никакая, понимаете?

Это я к чему говорю? Когда писатель и публицист Борис Гринченко сказал: «Давайте сделаем так, чтобы души людские стали светлее», — так его затюкали со всех сторон: «Нет, нет, революцию сделаем, тогда все будет классно!».

А на что они, те революции? У нас появлялось некое подобие нормальной жизни только тогда, когда устанавливалась некая стабильность. За восемь лет украинского ренессанса в 20-е годы в Харькове было создано столько гениальных произведений литературы, живописи, театра, сколько нам и за восемь веков не удавалось сотворить.

На теле-шоу «Великие украинцы», куда меня пригласили, я не проронил ни слова из принципиальных соображений. Когда речь зашла о Сковороде, там прозвучало: «Ну, когда мы говорим про людей хорошо, так давайте говорить и плохо. Вот была Колиивщина, казаки бегали с вилами, а он — где был?». Вот, думаю, видно пана по халявах.

Это абсолютное непонимание очень простых вещей, о которых говорил Сковорода: мир существует потому, что он многоцветный, потому что каждый человек идет своим путем, а не колонной. Это его представление о людском «різнопутье» (было у него такое слово). Это мир, как роскошный сад, в котором есть цветы, разные деревья, и каждый цветок украшает его по-своему, а не так, чтоб все либо с вилами бегали, либо с чем-то еще.

Кстати, вот этот взгляд Сковороды на то, что мир многоцветный, — это философия как раз тех стран, дотянуться до которых мы так стремимся. Это умение слушать другого, и, если кто-то думает не так, то я не бросаюсь на него, чтобы немедленно задушить, я просто понимаю, что он — иной. И это нормально. Сейчас модно говорить об инакости, диалоге, но это всего лишь слова, а не принцип. Вот когда это станет принципом нашего существования, тогда жить станет легче.

http://timeua.info