«Он в нас возвысил и восполнил, что было низко и мертво…»

9 января 2013 года исполнилось девяносто лет со дня рождения Бориса Алексеевича Чичибабина (1923—1994), поэта, как говорили в старину, милостью Божьей, оригинального и сильного мыслителя (сам Б. А. предпочитал слово «думатель»), утверждавшего духовность и нравственность в дни, когда и та и другая лишились своего места на пиру разгулявшихся человеческих страстей.

Он вообще был «поперечным» человеком: прославлял советских диссидентов, когда это было небезопасным; выражал сочувствие Горбачёву, когда это сделалось немодным; отстаивал тезис о неслучайности революций 1917 года в России, когда взбесившиеся почвенники вопили о жидо-масонском заговоре и западной заразе; оплакивал распад Советского Союза, когда многие, и в том числе близкие ему люди, с воодушевлением отплясывали на его обломках.

Он родился и всю жизнь прожил в Украине, любил её ландшафты и милую речь её девчат, «и слушал ритмичную музыку кос,/ и ел её сладостный хлеб». И в том же дифирамбе («Степь», не позднее 1952) восторгался:

И светлая речка, сверкая, течёт,

и свежесть той речки, как дар…

И если не это, то что же ещё

зовут Украиной тогда?..

Но и: «Тут чары смешались двух родин-сестёр…»

А спустя два десятилетия родилось стихотворение «С Украиной в крови я живу на земле Украины…» (1973), за которое в том же году он был объявлен украинским националистом. (И одновременно прихвостнем сионистов — за стихи, посвящённые евреям, покидающим страну своего рождения.) В этом мощном тексте есть строфа, содержательно абсолютно вольнодумная и по тем временам наглая, а по форме и интонации — совершенная:

Вся б история наша сложилась мудрей и бескровней,

если б город престольный, лучась красотой и добром,

не на севере хмуром возвёл золочёные кровли,

а над вольным и щедрым Днепром.

И снова «но» (ещё двадцать лет спустя, за два года до смерти):

И я тоски не пересилю,

сказать по правде,

я боюсь за Украину и Россию,

что разорвали свой союз.

И днём с огнём во мне

гордыни национальной не найдёшь,

но я живу на Украине,

да и зароете в неё ж.

Дай Бог на ней укорениться,

все беды с родиной деля.

У русского и украинца

одна судьба, одна земля.

«А я живу на Украине…», 1992.

Какой-нибудь недо­умок, быть может, рассудит так: нравилась поэту эта поза вечного оппонента. Это, дескать, своего рода романтизм: я один против всех; вчера все славили «союз нерушимый республик свободных», а я его поносил; сегодня —

Во мне ж иной задаток повторён.

Я был хохлом, холопом, бунтарём.

Под цвелью царств — народа первозданность.

Тот крестный путь

вменив себе в устав,

я красным был и, быть не перестав,

каким я был, таким я и останусь.

«Политические сонеты-6»,1991—1992

Как человек, близко знавший Б. А. на протяжении тридцати лет, могу засвидетельствовать: да, он прошёл весомую духовную эволюцию, и нет, никогда и ничто нарочитое не было ему сродственно — каким он был (как мыслящая и неравнодушная личность), когда вступал на своё поприще, таким и оставался всю жизнь. Было время, когда он полагал, что Россия (в широком смысле) стоит на трёх «китах»: Пушкине, Льве Толстом и Ленине. Позднее Ленин отпал (в качестве одной из мировоззренческих опор). Но (в третий раз «но»!) даже в пору глубокого разочарования в этом историческом персонаже Чичибабин не отвергал его как нечто чуждое России и в письме к автору этих строк пояснял (в ноябре 1986):

«Вчера я опять смотрел по телевизору «Шестое июля» (фильм Ю. Карасика, 1968.-М. К.), это, наверное, хороший фильм (сценарий Шатрова), потому что Ленин показан там по-шатровски документально-объек­тивно, и он там неприятен, страшен. По этому фильму видна политическая ложь и беспринципность, «вседозволенность», вся демагогия стоящих у власти и борющихся за неё. <…> Ленин — в фильме — неприятен и страшен, но ведь и великий Пётр был таким же, и всё-таки, по-моему, и тот и другой великие и трагические фигуры, — я никогда не любил анекдотов о Ленине, я имею право об этом сказать, потому что написал «Проклятие Петру»…»

Вот в этом сопоставлении Ленина и Петра видно постоянство духовно-нравственной позиции поэта. И другое: кроме «Проклятия Петру» (1970), Чичибабин много лет спустя написал «Ещё о Петре» (1989), где тот представлен, кажется, ещё большим злодеем, чем в ранней инвективе.

Что касается «детища Ленина» — октябрьского переворота 1917 года, в другом «Политическом сонете» сказано: «… и рождены в бессмысленной державе,/ мы шли на свет и обретали дом,/ чтоб революций страшная неправда/ в добро и лад преобразилась завтра,/ свой грех отмыв любовью и трудом». («Преображение» — ещё одно любимое словечко Чичибабина.)

Я не собираюсь в этом юбилейном памятовании подробно разбирать мотивы поэзии Чичибабина, прочерчивать его духовную и творческую эволюцию. Об этом уже написано достаточно много, и я принял посильное участие в разработке этой новой ветви русского литературоведения — чичибабиноведения, опубликовав не один десяток статей в различных периодических изданиях, сборниках и альманахах, выходивших в СССР, постсоветской России, Израиле и США. Завершая эту заметку, хочу сказать следующее. Лично для меня Борис Алексеевич Чичибабин — один из самых нужных душе, помогающих выживать в этом яростном, но отнюдь не прекрасном мире. Как литературный критик с более чем 50-летним стажем, берусь утверждать, что зрелый Чичибабин — один из немногих поэтов второй половины ХХ века, которые были чутки и к безднам, и ко взлётам человеческого бытия и сознания, которые земное неизменно поверяли небесным, социальное — нравственным. И на чьей шкале ценностей единичный человек всегда стоял выше истории, выше общества, выше человечества. И, как выразился один из учеников Чичибабина Ю Милославский, — он — «поэт для взрослых» (даром что благодаря прозрачности своего письма может кому-то показаться простоватым). И в этом своём качестве большого мастера стиха, не сделавшего мастерство самоцелью творчества, превыше всего ценившего в поэзии Божий лад (см. стихотворение 1992 года «Что-то стал рифмачам Божий лад нехорош…»), Борис Чичибабин переживёт своё время и будет востребован новыми поколениями своих соотечественников и сочувственников на всей земле.