Польская страница в европейской «Весне народов»

Что знают харьковчане о польском январском восстании 1863 года? Думается, мало: народ у нас всё-таки более подкован технически, чем исторически.

Заполнить этот пробел позволила дата: 150 лет, как это восстание началось. Показать, а главное — рассказать, как это было, взялись люди и организации солидные: Генеральное консульство Республики Польша в Харькове и Харьковский национальный университет им. В. Н. Каразина организовали прекрасную выставку на втором этаже северного корпуса ХНУ.

О причинах и последствиях далеких ныне событий на симпозиуме, который начался сразу же после открытия выставки, поведал сводный международный отряд учёных-историков. Причём если, скажем, доклады профессора Ярослава Лавского из Белостокского университета (Польша) «Январское восстание в польской литературе и искусстве» или представителя хозяев — кандидата исторических наук Татьяны Лихачёвой «Хронология Январского восстания глазами польских живописцев» переносили слушателей скорее в мир классической литературы и изобразительного искусства, то доклад профессора ХНУ Сергея Куделко «Восстание 1863 года и Харьковский университет», а тем более — выступление аспиранта Романа Кравченко «Участники Январского восстания 1863 года в Харьковской арестантской роте цивильного ведомства» приближали важную для поляков дату к нам, харьковчанам, а доклад польского профессора Кшиштофа Лятавца «Январское восстание в Украине и его последствия» взывал к раздумьям и дискуссиям.

Итак, о причинах и последствиях. Причиной, если коротко, послужил всеобщий деспотизм монархов. Не только российского. Французы боролись с деспотизмом своего короля Людовика-Филиппа, итальянцы и венгры — с деспотизмом австрийским. Периодические народные восстания, позже названные «Весной народов», обретали солидарную поддержку европейских соседей — и поляки здесь были в числе первых. Это их добровольцы, часто на руководящих повстанческих должностях, помогали свергать монархию французскую, а венграм и итальянцам бороться с австрияками. Боевой опыт пригодился, когда пришла пора поднимать восстание на территории, принадлежащей к «забору» (по-польски — зона оккупации) российскому.

Масштабы восстания легче представить, побывав на выставке, — она продлится до середины мая. Скажу лишь, что даже при поверхностном его анализе впечатляют две вещи. Первая: восстание не было стихийным, оно готовилось. Была попытка создать регулярные войска, организовать восстание всеобщее, привлечь на свою сторону мощные европейские государства. Второе, что действительно поражает, — беспрецедентная смелость повстанцев, временами граничащая с безрассудством. Потому что шансов победить, тем более когда восстание перешло в партизанскую фазу, у поляков не было. Во времена, когда на поле битвы почти всё решала живая сила, человек с ружьём, перевес империи был огромным, в полтора десятка раз — и это только в людском ресурсе, без вооружения. Смелость подпитывалась прежде всего тяжёлым положением крестьянства, в ту пору — крепостного, которому жилось чуть ли не тяжелее всех в Европе. Нищета — понятие интернациональное, поэтому не удивительно, что повстанцев в ряде случаев поддерживали и крестьяне украинские.

Итак, несмотря на героизм и ряд побед — как локальных, так и довольно значительных, повстанческие генералы и их добровольческое войско проиграли регулярной царской армии. Расправа была в духе времени: по усечённому Польскому королевству прокатились смертные казни, у связанных с восстанием отбирали имущество, ссылали в Сибирь. Так была ли польза от восстания? Однозначно — да. Притом почувствовали её поляки ещё до того, как восстание было подавлено. Самым важным результатом для почти полностью крестьянской страны стала отмена крепостного права. Польским крестьянам начали отдавать, хоть и не бесплатно, отобранную раньше землю. Польскими (то есть набранными из поляков) стали местная полиция и сельская власть. Взбудораженная, пережившая повстанческую романтику Польша очень быстро оказалась более капиталистической: в стране начали массово возникать промышленные предприятия. А главное, легенды о повстанческих подвигах живили следующие поколения поляков. Что характерно: воплотивший мечту поляков соединиться в одном государстве Юзеф Пилсудский был сыном январского повстанца. А заодно и студентом-медиком Харьковского университета!

Харьков, впрочем, приютил немало поляков, с восстанием так или иначе связанных либо просто занесенных сюда судьбой. В любовно изданном Генеральным консульством РП в сотрудничестве с Центральной библиотекой ХНУ буклете «Поляки на карте Харькова» называется много людей, харьковчанам известных и нашими земляками уважаемых. Среди них не только будущий вождь Польши Юзеф Клеменс Пилсудский, но и граф Северин Потоцкий, представители литературы, искусства — Александр Мицкевич, Сергей Борткевич, Генрик Семирадский. Стоит вспомнить здесь и наших земляков-поляков, скажем так, менее знаменитых, но оставивших материальный след в тогдашнем губернском городе. Таких, например, как архитектор, инженер Болеслав Михаловский. Ему мы обязаны не только появлением в Харькове всем известного римско-католического костёла Успения Пречистой Девы Марии на ул. Гоголя, но и ряду сооружений общего пользования. Под его руководством возводились лучшие в городе жилые дома, больницы, ипподром, учебные заведения, разбивались парки и скверы, прокладывались тротуары.

Благодаря полякам (равно как и немцам, евреям, армянам, бельгийцам, купцам украинским и русским) Харьков стал в империи городом заметным — культурным, промышленным, богатым.