Освобождение: миссия для Харькова
Я представляю себя в гимнастерке того лейтенанта. Не спавшего двое-трое суток, с лицом, покрытым гарью и потом.
Еще в 1941-м он узнал, что его молодую жену и ребенка немцы сожгли в белорусской деревне, а мать живет где-то в землянке и пашет землю на корове. Вчера был убит его лучший друг на подступах к станции Лосево, и он ни на минуту не забывает, что завтра точно так же могут убить его. Даже не завтра, а сегодня, сейчас, сию минуту, он будет лежать с оторванной головой и ногами, стоит лишь случайно наступить на мину или попасть под гранату, брошенную врагом, спрятавшимся в ближайшей воронке из-под снаряда…
Очевидцы свидетельствуют: пройти пешему человеку в районах ожесточенных боёв на подступах к Харькову, не наступив на труп, было практически невозможно.
Ключ к Победе
Почему Гитлер придавал такое огромное значение Харькову? Ну, наверное, не потому, что это была индустриальная столица Украины, ведь к моменту оккупации эшелоны с оборудованием и специалистами ведущих харьковских заводов мчались на Восток, чтобы там вновь возродиться, словно из пепла. И даже не потому, что здесь магически сходятся пути с Юга на Север и с Востока на Запад, обеспечивая возможность для старта на Кавказ и Крым, к Волге и Днепру.
Возможно, фюрер, обладая не столько умом, сколько хитростью, и не столько знанием, сколько интуицией, каким-то двунадесятым чувством человека, обуреваемого параноидальными стремлениями, понимал, что Харьков — это не город, а… ключ. И в чьих руках окажется этот тяжелый чугунный «ключ», в тех руках будет и победа в самой безжалостной схватке ХХ столетия.
Харьков — одна из самых трагических и героических страниц Великой Отечественной и всей Второй мировой войны. Четыре раза войска Красной армии — в январе 1942 года, в мае того же года, в феврале-марте 1943 и, наконец, в августе 1943 года предпринимали попытки освободить «первую столицу» Советской Украины.
Два года — с 1941 по 1943-й — у нас фактически не прекращались жесточайшие бои. Именно здесь находилась, образно говоря, огромная воронка, которая поглотила за два года несколько сотен тысяч солдат и офицеров с обеих воюющих сторон и в которой ценой неимоверных жертв все же захлебнулся фашизм.
Удержанию Харькова германское командование уделяло огромное внимание. Немецкий историк Паул Карель пишет: «Если теперь армии Степного фронта генерала Конева сумеют быстро прорваться через Харьков к Днепру, группе армий Манштейна придет конец».
Гитлер требовал от командующего немецкой группой армий «Юг» фельдмаршала Манштейна удерживать Харьков любой ценой, применяя, если потребуется, репрессивные меры. Впрочем, именно за использование тактики «выжженной земли» этот наиболее одаренный стратег Вермахта был приговорен после войны британским трибуналом к тюремному заключению.
«Падение этого города, — писал Гитлер о Харькове в телеграмме Манштейну, — может неблагоприятно сказаться на позициях Турции и Болгарии».
Сегодня историки все больше склоняются к мысли о том, что Белгородско-Харьковскую наступательную операцию следует поставить вровень с легендарными Сталинградской и Курской битвами, поскольку без ее успешного завершения не было бы ни освобождения Украины, ни освобождения Европы.
Это есть наш четвертый и решительный…
К сожалению, еще много аспектов четвертой битвы за Харьков и операции «Полководец Румянцев» малоизвестны, хотя в последние годы историками немало сделано для того, чтобы осветить эпизоды освобождения Харькова.
Об этом доктор исторических наук Юрий Волосник заявил в Каразинском университете на международной конференции «Освобождение Левобережной Украины от фашистских захватчиков». Ее организовали и провели Харьковская областная организация ветеранов Украины и исторический факультет Каразинского университета. В ней приняли участие представители ветеранских организаций городов Украины и Российской Федерации: Белгорода, Курска, Орла, Воронежа, Киева, Луганска, Донецка, Днепропетровска, Сум, Полтавы, Запорожья, Херсона, Чернигова, активисты ветеранских организаций Харькова и Харьковской области, а также студенты и курсанты вузов города.
В районе Белгородско-Харьковской операции по живой силе Красная армия превосходила врага более чем в три раза. По танкам — в четыре раза. По артиллерии – более чем в три раза. Только в авиации превосходство Красной армии было незначительным – 1,2 раза.
Впоследствии Манштейн в своих мемуарах будет рассказывать, что Красная армия превосходила противника по численным показателям, но ведь искусство полководца в том и заключается, чтобы на направлении главного удара создать превосходящие силы для того, чтобы прорвать вражескую оборону. Но такое впечатление, что Манштейн этого не знал, потому что он пишет: «Приходилось иметь дело с советской гидрой: взамен одной отрубленной головы сразу вырастали две новые». Это не что иное, как попытка задним числом оправдаться перед историей за понесенные поражения.
Надо сказать, немецкие войска хорошо подготовились к оборонительным боям: семь оборонительных рубежей с севера и три – с востока. Вот что ожидало Красную армию. Собственно, Харьков имел еще два оборонительных обода. Внешний обод в 14 км от города и, наконец, внутренний городской обод.
Подъездные пути к городу были заминированы, стояли противотанковые ежи, нижние этажи каменных зданий были приспособлены для боев – здесь были оборудованы позиции артиллерии. Пулеметчики, снайперы, автоматчики заняли позиции.
Следует сказать, что, учитывая свои превосходящие силы, советское командование планировало в течение 12 дней разгромить группировку врага под Харьковом. К сожалению, не получилось. Понадобилось больше трех недель, чтобы разгромить харьковскую группировку противника.
Как констатирует профессор Юрий Волосник, «фактически, если бы Харьковская наступательная операция советских войск развивалась в соответствии с планом, гитлеровские войска из состава группы армий «Юг» были бы окружены между реками Северский Донец и Днепр и уничтожены. В результате Великая Отечественная, да и Вторая мировая война могла бы закончиться намного раньше».
Войска СС как последний аргумент
Не будем повторять банальностей относительно того, что история не знает сослагательного наклонения.
Начиная с 11 августа 1943 года, борьба за Харьков достигла наивысшего накала. После того как советские войска овладели Ковягами и Высокопольем, перерезали немцам железную дорогу Полтава — Харьков, Манштейн, этот мастер маневренной войны и, по словам Гитлера, «лучший ум, который только смог родить генеральный штаб», учитывая угрозу глубокого окружения немецких войск, принимает решение нанести ряд контрударов. Говоря словами украинской поговорки, «схаменувся монах, коли стало мокро в штанах».
Чтобы не допустить неблагоприятного для себя развития событий, срочно из Донбасса, а также из состава группы армий «Центр», были брошены танковые подразделения. В частности, танковый корпус СС, тот самый, который в феврале—марте сумел нанести поражение войскам Воронежского фронта. Это были заклятые враги генерала Н. Ф. Ватутина.
Замышляя наступление на Богодухов, немецкое командование планировало остановить не только наступающие войска Красной армии, но также прорваться в центр Воронежского фронта и нанести поражение основной ударной группировке советских войск.
В частности, противнику удалось окружить примерно четвертую часть сил первой танковой армии М. Е. Катукова. События принимали драматический характер. Введенная в бой 12 августа танковая армия П. А. Ротмистрова остановила продвижение немцев к Богодухову.
При этом Ротмистров получил два взаимоисключающих приказа. Если Н. Ф. Ватутин требовал оборонять Богодухов, то И. С. Конев приказал полным ходом двигаться на Харьков. Только личное вмешательство маршала Г. К. Жукова задержало армию Ротмистрова на Богодуховском направлении и не позволило ситуации выйти из-под контроля.
Тогда немцы предприняли новый удар, уже из района Ахтырки. Сталин, который внимательно следил за развитием событий, стремился не допустить повторения поражения под Харьковом, как это случилось в марте 1943 года. 20 августа он напомнил телеграммой генералу армии Ватутину, что тот должен избежать повторения старых ошибок при планировании и проведении операций и потребовал скорейшей ликвидации ахтырской и харьковской группировок врага.
Однако удар, нанесенный эсэсовскими подразделениями, был отражен уже после освобождения Харькова.
— Современная историческая наука, по моему мнению, все еще пытается сгладить острые драматические углы в изучении этих событий. Ну, как вы понимаете, рано или поздно объективная картина событий четвертой битвы за Харьков будет реконструирована, — уверен Юрий Волосник.
* * *
За четвертую попытку освободить Харьков 50 советских воинов получили высокое звание Героев Советского Союза. Но братские могилы напоминают о той цене, которую Красная армия заплатила за освобождение города.
207 тысяч человек – таково общее число потерь за четыре попытки освобождения Харькова. Воины 50 национальностей покоятся в братских могилах. Когда говорят о дружбе народов СССР, то она была скреплена кровью в ходе битвы за Харьков.
Не где-нибудь в Северной Африке или на Сицилии, а именно здесь, под Курском и Харьковом, решалась судьба войны. На всех других фронтах, кроме Восточного, сражалось всего 20 германских дивизий, тогда как на советско-германском фронте — от 230 до 267 германских дивизий, а также дивизий их союзников.
Цена Победы оказалась непомерно высокой, но ведь мы воевали против сильнейшей армии мира. И победили…
