«Украинская слобода»: вчера и сегодня
Вот такая социология
Жители с. Писаревка Золочевского района живут преимущественно благодаря аграрному производству. Есть несколько фермерских хозяйств, их легко узнать по скоплению техники во дворе и аккуратно огороженным загонам для выгула скота и посевам явно не огородных культур. Но основная часть населения работает в СПК (сельскохозяйственном производственном кооперативе) им. Фрунзе, которым руководит агроном по образованию Виктор Свир, кстати, бывший школьный ученик директора этнографического музея Леонида Кобца. Крепкое хозяйство обрабатывает около 3 тысяч гектаров пашни, имеет стадо коров в 250 голов, небольшую свиноферму и пасеку. О пасеке позднее, а пока о трудовых резервах.
В СПК на сегодня работает 132 человека, хотя, по словам Виктора Ивановича, хватило бы и 50. Это важный момент, характерный для многих сохранившихся бывших коллективных хозяйств. Производительность труда нынче такова, что реальная потребность в рабочих руках сведена к минимуму. Например, один механизатор за день может вспахать 100 га пашни. При этом механизаторы и комбайнеры уже давно забыли, что это такое — сломанный трактор.
— Но как можно выгнать на улицу тех, кто многие годы отдал родному колхозу либо рос в «колхозное» время и глубоко пустил здесь корни? — задает риторический вопрос директор.
Сегодня многие подобные хозяйства выполняют не только производственную, но и своеобразную социальную роль, поддерживая тех своих односельчан, кто так и не сумел приспособиться к современным реалиям. Впрочем, ради справедливости следует отметить — таковых становится все меньше. Просто потому, что численность сельских жителей неуклонно сокращается.
Если в 1970-х в Писаревской школе училось 260 ребят, а наполняемость классов достигала 30 человек, то в настоящее время в школу ходит около 50 детишек. В последние годы демография в селе несколько улучшилась — если считать вместе с дошколятами, малышей в селе наберется до сотни. Именно поэтому писаревцы категорически против закрытия школы.
Но все равно деток в два раза меньше, чем полвека назад. Не будем упрощать проблему — дело не только в материальных трудностях. В 1920-е селяне жили гораздо беднее, а село насчитывало более 5 тысяч человек (и в семьях рождалось до десятка ребятишек). А в благополучные 1960-е — уже всего лишь около 1200! Нынче в Писаревке живет немногим более 700 сельчан. Если процесс оттока населения будет продолжаться такими же темпами, то еще через полвека в селе останется не более четырех сотен жителей. Как ни парадоксально это прозвучит, именно это число оптимально для того, чтобы на современном уровне обрабатывать имеющиеся в хозяйстве земли и обеспечивать соцкультбыт. А если сократится еще меньше, то местное крупное хозяйство даже начнет испытывать дефицит рабочих рук. Вот такая социология.
Дороги печали нашей
Отношения между фермерами и бывшим колхозом довольно спокойные, хотя со стороны заметна некоторая взаимная ревность. Оно и понятно. СПК, как и в советские годы, — основная опора для большинства сельчан. Куда бегут писаревцы в случае проблем? Понятно куда — в бывший родимый колхоз. Но и фермеры выполняют важную функцию — «оттягивают» на себя избыток рабочих рук. Не будь этих маленьких хозяйств, социальная ситуация в селе была бы гораздо плачевнее. Так что делить им, по большому счету, нечего, но такова уж человеческая натура. Впрочем, к чести как руководства СПК им. Фрунзе, так и «одноосібників», из спорных ситуаций они выходят достойно и конфликтов в селе нет.
СПК им. Фрунзе также и основной источник поступлений в бюджет сельсовета. За счет местного бюджета, кстати, в селе решают немало социальных и бытовых проблем. Скажем, на ремонт дорог в этом году запланировали несколько десятков тысяч гривен. Немного, но все же… Особенно если учесть, что ремонту подлежит около 90% дорог в сельской округе. Дороги вообще отдельная тема. От Золочева до поворота на территорию сельсовета дорога, скажем так, не шикарная, но сносная. А вот дальше есть участки, по которым ехать без слез и молча невозможно. Средств сельсовета на ремонт катастрофически не хватает. Так что решение Кабмина воздержаться в текущем году от строительства новых дорог, сосредоточившись на ремонте тех, что уже имеются, в сельсовете поддерживают. Теперь посмотрим, как правительственные мужи будут сдерживать обещание.
Зона тотального обустройства
Вопрос, который я задавала многим жителям, — как удается сельчанам поддерживать в Писаревке такую чистоту? Судя по реакции, они даже не задумывались о том, какое впечатление производит их село на приезжих. Многие в смущении разводили руками: мол, нам казалось, что так и должно быть. Кто спорит, что должно. Но ведь в некоторых других населенных пунктах так не происходит.
Подводя итог импровизированному опросу, могу сказать: дело в организованности местной громады, традициях и в том, что сельсовет выделяет для уборки энное количество расходного материала. Например, снабжает сельчан всем необходимым для побелки, а те уже самостоятельно белят все, что попадает в зону их ответственности: столбы возле дворов, деревья и даже дорожные бордюры. Зоны ответственности определены очень четко: общественные места под контролем сельсовета, часть территории распределена между предприятиями, расположенными на территории сельсовета, а участки от заборов до проезжей части — в ведении хозяев дворов. Именно отсутствие бесхозной территории и делает Писаревку «зоной тотального обустройства». Похоже, это очень давняя традиция, восходящая еще к периоду, когда село было разбито на сотни. Почему она сохранилась в Писаревке и не сохранилась в некоторых других, в том числе соседних, селах? Возможно потому, что в Писаревке никогда не было помещиков. Всю историю существования села здесь жили лично свободные граждане. А посему сохранились навыки самоорганизации громады. Для сравнения: в некоторых соседних, бывших помещичьих селах, отличия во внешнем виде режут глаз уже на въезде в населенный пункт. Так что исторический опыт — это не только музейные экспонаты.
Горький мед
СПК им. Фрунзе владеет пасекой. Но не простой, а племенной. Занимаются здесь не только производством меда, но и разведением и селекцией пчел. Местность в этом районе холмистая, к пахоте не везде пригодная. Зато край абсолютно экологически чистый: в радиусе 60 км нет ни одного более-менее крупного предприятия. Для пасеки самое то.
В гости к писаревским пасечникам помог добраться заместитель директора СПК Сергей Свир. И вот мы на месте. Среди разнотравья и деревьев виднеются стройные ряды ульев. Всего на данный момент тут проживает 280 пчелосемей. Зрелище, скажу вам, не для слабонервных. Работники привыкли, а вот мне стало немного не по себе от мерного, но мощного гула тысяч (а может, сотен тысяч, миллиона, кто знает?) пчел. Не понравишься им, и все — верная смерть. Ну ничего, обошлось…
Обустраивалась пасека не один год. Как племенная она работает не так давно, уже в период независимости. Но и ранее тут добывали мед, так что в целом возраст пасеки солидный — 80 лет!
Разводят здесь (в тесном сотрудничестве с Украинским НИИ пчеловодства) отечественные породы пчел. Их ресурс виден на практике: средний годовой потенциал пасеки — 5 тысяч тонн меда. Вполне возможно производить и больше, но зачем? Реализации меда практически нет, говорят специалисты. Внутренний рынок забит медом «под завязку». Одна надежда — на экспорт. И вот тут, говоря сленгом подростков, производителя подстерегает крупный «облом». Выходить на внешний рынок даже с 5 тысячами тонн меда просто смешно.
Сравним с другими отраслями: назовите хоть одного фермера или хозяйство, которые самостоятельно экспортируют, например, зерно? И все другие отрасли в той или иной степени в этом плане «пристроены». А вот торговля медом так и осталась не у дел.
Что греха таить, случается, мы несправедливо сетуем на родимое государство, вменяя ему функции, которые с успехом можем выполнить и сами. Но в отношении пасечного дела — это не тот случай. Единственная возможность не погубить пчеловодство — сориентировать его на экспорт. И единственная структура, которой это по плечу, — это государство. Тем более что интерес к отечественному меду есть. Довольно активно, говорят писаревские пчеловоды, интересуются нашим медом, вощиной, пчелосемьями и оборудованием для пасек россияне. Они бы и рады купить, да вот вывезти проблема. Пока на этой проблеме наживаются нечистые на руку контрабандисты, которые умудряются спокойно провезти все вышеозначенное через кордон. А вот легальному производителю сей трюк не по силам. Про Европу же остается только мечтать, хотя те европейцы, которые пробовали наш мед, от него в полнейшем восторге. Но там большинство потребителей даже не догадываются, что на свете есть такое чудо, как украинский мед. Потому что продвижением этого бренда никто и никогда не занимался. В итоге пасечное дело может постигнуть судьба сахарной отрасли, ставшей нерентабельной вследствие катастрофического перепроизводства. Что в таком случае произойдет и с роскошной писаревской пасекой, и с сотнями ей подобных, даже думать не хочется…
