Евгений Петров: «Харьков стал родным и любимым»

22 июня 1941 года, в воскресный день, мы – курсанты бронетанкового училища – услышали по радио сообщение В. М. Молотова о внезапном нападении на нашу Родину немецко-фашистских войск. Неприятное чувство горечи и злобы охватило каждого из нас.

Все были готовы идти на защиту Родины. Выпускники сразу же были отправлены в действующую армию, а нас, первокурсников, перевели на второй курс и начали ускоренными темпами обучать военному искусству.

В городе была введена светомаскировка и усилена караульная служба, но немецкие лазутчики пускали в ночное небо осветительные ракеты, давая сигналы немецкой авиации для нанесения бомбовых ударов по городу. Усиленно работали наши зенитные орудия и пулеметы.

3 июля 1941 года по радио выступил И. В. Сталин, после его речи мы все неудержимо рвались на передовые позиции. В конце июля 1941 года весь состав танкового училища совместно с пехотным училищем занял в окопах оборонительные рубежи на ближайших подступах к Харькову, и в течение августа и сентября велись оборонительные бои с немецко-фашистскими войсками, в районе хутора Михайловского, вблизи станции Бурынь.

Немцы бомбили Харьков, силы были неравные. Курсанты выбывали из строя, а офицерских кадров, необходимых Советской армии и фронту, было недостаточно.

28 сентября 1941 года согласно приказу И. В. Сталина нас сняли с оборонительных рубежей, в пешем строю вывели из Харькова на расстояние 150 км, до станции Лозовая, где погрузили в эшелоны и повезли на юг к Каспийскому морю, в Баку. По всему пути следования эшелон подвергался бомбежке и обстрелу с воздуха.

В Баку мы прибыли поздно вечером, нас погрузили в трюмы пароходов прямо на уголь. Утром пароход причалил к пристани Красноводск, где всех пересадили в железнодорожный эшелон и повезли в сторону Ташкента.

До Ташкента мы ехали дней 5, а затем еще от Ташкента до Чирчика всего один час.

В Чирчике всех разместили во временных глиняных строениях. Это была большая территория, огороженная колючей проволокой. Учебные классы были также временными. Продолжали учебу ускоренными темпами в октябре и ноябре 1941 года.

8 декабря 1941 года нас построили в столовой, зачитали приказ Средне-Азиатского военного округа об окончании училища и присвоении воинских званий.

Мне было присвоено звание лейтенанта. Я был сразу направлен в Челябинск, где провел несколько дней в запасном полку, получил танк КВ прямо с завода с экипажем. В первых числах апреля и мая 1942 года был сформирован 24-й танковый корпус, который в дальнейшем переименован во 2-й гвардейский Тацинский Краснознаменный ордена Суворова II степени танковый корпус.

За успешное выполнение боевых заданий в ходе наступательной Изюмско-Барвенковской операции на Харьковском направлении в феврале—марте 1942 года, в результате которой противник потерял большое количество живой силы, танков, бронетранспортеров, орудий и другой военной техники, наша бригада стала именоваться гвардейской.

В первой половине мая войска Юго-Западного фронта в результате наступательных боев в Харьковском направлении продвинулись вперед на 30–50 км. Наш корпус получил боевое задание – развить успех наших войск и обеспечить освобождение Харькова. Но осуществить его не пришлось. Противник тоже перешел во встречное наступление из района Краматорска и в последних числах мая захватил Барвенковский выступ.

В течение января – марта 1943 года велись ожесточенные, кровопролитные бои за Ворошиловград, Граково, Чугуев, Тарановку, Харьков.

Харьков в первый раз был освобожден 16 февраля 1943 года. Войдя в Харьков, наш корпус остановился на доукомплектование, приведение вооружения и техники в порядок, устранение технических неисправностей и кратковременный отдых.

А наши войска, успешно развивая наступление, продвигались вперед на запад в направлении Полтавы. Но встретив упорное сопротивление превосходящего в силах противника, перешедшего в контрнаступление в конце февраля – начале марта 1943 года, начали отступать на восток, в том числе и через Харьков.

Наш корпус был вынужден прекратить кратковременный отдых и занять оборону в Харькове и вокруг Харькова. Вверенным мне взводом танков Т-34 оборонялись мосты через реку Лопань в центре Харькова, в районе Благовещенского рынка, с первых чисел марта до утра 14 марта 1943 года мост на улице Свердлова, мост у Бурсацкого спуска и Ивановский мост. Харьков еще был в наших руках. По вечерам в темноте были видны вспышки орудийных залпов, далеко северо-восточнее и юго-восточнее Харькова. Это немецкие войска обходили город с севера и с юга, пытаясь замкнуть кольцо окружения с тем, чтобы наши войска, оборонявшие город, не могли выйти из Харькова.

Утром 14 марта 1943 года нас сняли с обороны мостов, вывели через Пролетарскую площадь и площадь Розы Люксембург на проспект Сталина, ныне Московский проспект. Колонна наших танков двигалась по проспекту в сторону ХТЗ.

Во время короткой остановки мой танк остановился на углу проспекта Сталина и улиц Искринской, Монастырской. К нам подошло большое количество жителей этого района. Женщины и дети, со слезами на глазах, тревожными и жалобными голосами обратились: «Не оставляйте город, не уходите, не бросайте нас на растерзание немцам». Я им ответил: «Не переживайте и не бойтесь, мы ненадолго покидаем город, вскоре вернемся и освободим вас навсегда». Каждый из членов экипажей танков и мотострелков, сидящих на броне танков, старался держать себя бодро и всячески успокаивал, веселил жителей, поднимал им дух и настроение.

Минут через 15 мы снова двинулись в путь по проспекту Сталина, не доезжая до велозавода, свернули влево на Конюшенную улицу, ныне академика Павлова, достигнув заводов «Электропривод» и «Поршень», я со своим взводом занял огневую позицию, откуда вел огонь.

Целый день шел тяжелый бой, давая возможность нашим войскам – пехоте и артиллерии – выйти из города. Примерно к 23 часам вражеские автоматчики пробрались в район Рашкиной дачи, заняв огневые позиции на чердаках близлежащих домов, вели беспорядочный огонь из автоматов по нашим позициям. Наши солдаты были сильно уставшие, не смыкали глаз в течение нескольких дней и ночей, очень сильно хотелось спать. Я беспрерывно себя взбадривал и давал команду экипажу не спать.

И так в ночь с 14 на 15 марта 1943 года в 9.10, когда все войска, оборонявшие Харьков, вышли из города, нас сняли с обороны. 4-я гвардейская мотострелковая бригада под командованием сержанта Беликова В. Л. заняла огневую позицию на Журавлевке и вела заградительный огонь по танкам противника.

Наши танки построились в боевую походную колонну, вышли на проспект Сталина (ныне Московский проспект), в районе завода ХТЗ свернули влево строго на восток в направлении Старого Салтова.

Я со своим взводом был направлен в разведку. Потом мы взяли курс на север и северо-запад в обход Харькова. На броне моих танков разместился десантный взвод автоматчиков во главе с командиром взвода.

Двигались по дороге в лесу спокойно, а при выходе из леса в районе Микояновки, вдоль железнодорожного полотна Харьков—Белгород, двигалась колонна немецких автомашин в восточном направлении. Обнаружив ее, я сообщил об этом по рации в штаб бригады и открыл орудийный огонь по колонне противника, уничтожив ее.

Далее двигались боевым маршем северо-западнее Белгорода. В районе Борисовки наша бригада вступила в бой с соединениями фашистских войск, наступающих на Тамаровку и Белгород.

В мае 1943 года я был отозван из бригады в Москву в распоряжение управления БТ и МВ (бронетанковых и механизированных войск. — Ред.), по прибытии в которое получил на руки предписание о назначении меня командиром роты танков Т-34, выехал в Нижний Тагил, где дислоцировался Харьковский танковый завод №18, выпускавший танки Т-34, где мне был доверен личный состав роты.