История поставила на нас

О своих новых романах, кризисе среднего возраста, перспективах России и авторах, которых Быков рекомендовал бы включить в школьную программу – специально для читателей «Главного».

– Я не знаю, Володя, что такое кризис среднего возраста – хотя бы потому, что своего среднего возраста не знает никто, как справедливо замечает Михаил Ефремов. Если речь об особенно остром чувстве конечности жизни, незначительности сделанного, вины перед близкими и т.д., – то это чувство владеет мной, сколько себя помню, и ненадолго исчезает лишь после какой-то субъективно ощущаемой литературной удачи. Раньше оно иногда исчезало в постели с особенно любимыми женщинами, но теперь в такие минуты только обостряется, что и описано в романе «Эвакуатор».

- У меня иногда складывается ощущение, что для вас литература – это бегство от реальности. Вам просто страшно задумываться над «проклятыми вопросами», ибо у вас нет на них ответов? Это действительно так?

– Но ведь это вам так кажется – что же я могу сделать? Если вы не видите в моих текстах проклятых вопросов или попыток ответить на них – остается лишь процитировать стихи Льва Квитко: «Ну, если так думал о сливе червяк, то, стало быть, это действительно так». Nothing personal, конечно.

- Многие русские писатели были эмигрантами. Вы не раздумывали над этим вариантом или спертый воздух не мешает литературе?

– Я раздумывал над этим вариантом, как любой, но пока мне интересней оставаться здесь: как любит говорить Глеб Павловский, «хочу досмотреть». Спертый воздух тоже по-своему стимулирует – интересней насыщать его кислородом, у литературы есть такое свойство.

- В Украине в последнее время вас больше знают как поэта-сатирика по проекту «Гражданин поэт». Хотя в России вы ведете активную литературную деятельность, много выступаете, готовится к выходу новый роман. Расскажите, чем дышит сейчас Дмитрий Быков? В Википедии написано, что вы работаете сейчас над тремя(!) романами.

– Один из них я закончил, он называется «Сигналы» и выйдет осенью. Другой – «Квартал» – пока в работе, я сдам его в сентябре. Третий – не роман, а биография Маяковского для серии ЖЗЛ, она должна выйти в будущем году. А на Украине, к моему радостному удивлению, меня знают в основном как лирического поэта, судя по приглашениям выступить, которые я периодически получаю. В этом году я сочинил довольно много лирики и, наверное, часть этих приглашений – киевских и харьковских – приму.

- Дмитрий, вы были активным участником антипутинских протестов на Болотной площади. Почему борьба с режимом в России «сдулась»? Или Россия и демократия ментально противоестественны?

– Володя, в силу моей недостаточной просвещенности я не знаю, что такое «ментально противоестественны». Вам видней. Если борьба с режимом в России «сдулась» – не совсем понятно, почему вся Россия сейчас настолько политизирована, почему так бурно идет подготовка к выборам мэра в Москве, почему растет рейтинг Навального и падает рейтинг власти. Выход на площади – не единственный формат политической борьбы, скорей это экстремальная ее форма, приемлемая и необходимая, когда не остается никаких других. К счастью, политика не всегда перемещается на улицы – иначе она вырождается в формат бесконечного Майдана по любому поводу. В России все только начинается – и будет развиваться при любых действиях власти, загоняющей себя в цугцванг с изумительным упорством.

- Можно ли представить, что Быков когда-нибудь будет баллотироваться в президенты России? Вы как-то сказали, что «история поставила на нас — и положила на них»?

– Нет, президентом я себя не вижу, ни при каких обстоятельствах. Максимум – министром просвещения на два-три месяца, чтобы наметить самое необходимое, найти на местах и выдвинуть наиболее талантливых учителей и препоручить основные практические дела именно им. Да и это скорей мечты, а не планы.

История действительно поставила на нас – нам предстоит разорвать круг, по которому Россия ходит последние 700 лет, потому что эти хождения уже привели к довольно серьезной деградации, неконкурентоспособности, повторяемости, иссяканию, тотальной усталости, если угодно. Или Россия избавится от этой матрицы – или никогда уже не будет великой державой, чье мнение важно для всего мира. Думаю, ее неизменный инстинкт самосохранения включится (как всегда, в последний момент), и она сделает очередной рывок из трясины.

- Недавно вы сказали, что рано или поздно Советский союз будет реанимирован в той или иной форме. То есть, вы считаете, что Украина как самостоятельное государство обречено? Из чего вы исходите?

–У журналистов в России – и, как вижу, в Украине, – есть удивительное правило: они повторяют ваши слова, произносят «то есть» и переформулируют их ровно противоположным образом. Я никогда не говорил, что Украина как самостоятельное государство обречена. Я говорил лишь, что союз республик – или, если хотите, самостоятельных государств – возродится в непредсказуемой форме, поскольку вместе мы сильнее и можем корректировать друг друга, если то или иное государство начнет сваливаться в средневековье. Я не апологет Советского Союза, но многое в нем обстояло лучше, чем сейчас. Я интернационалист и уверен, что для интеллигенции, художников, технократов союз предпочтительнее размежевания. А Украине как самостоятельному государству никакие внешние угрозы не страшны – ей следует опасаться только внутренних вызовов. Как и всем, впрочем.

- Шесть лет назад вы мне обещали, что съедите шляпу, если в Украине не будет украинского Путина. Вот ваша цитата: «Присматривайтесь к скромным ребятам из СБУ. Через пять лет украинский Путин выйдет. Я в этом абсолютно уверен. И если я не прав, то съем свою шляпу». Какие ваши прогнозы на Украину теперь?

– Ну, «съем свою шляпу» – не более чем распространенная цитата, и перформанса под этим названием я вам никогда не обещал. Что касается украинского Путина – то, что происходит сейчас в Украине, на мой взгляд, ничем не лучше путинизма, а в некоторых отношениях еще и похуже. Не знаю, из СБУ или из другой организации, но украинский Путин уже, по всей вероятности, вышел на поверхность. Я не столь внимательно слежу за украинской политикой, чтобы называть конкретные фамилии, но тип неизбежен. Думаю, что после Януковича власть вполне может взять именно тихий силовик, в меру от него дистанцированный. Впрочем, в ближайшие полтора года произойдут всякие пертурбации в верхах – предсказывать их результат сегодня не возьмется никто.

- Почитав наших писателей, вы как-то заявили, что «в украинской литературе не на чем глазу отдохнуть». Между тем, считается, что здесь идет активный литературный процесс. Вы по-прежнему так считаете?

– Володя, вот в этом вы уверены совершенно напрасно. Из всей украинской литературы мне по-настоящему интересны Марина и Сергей Дяченко, живущие в Москве и пишущие по-русски, и Михаил Назаренко, двуязычный прозаик и критик. Что касается живущих в Харькове Ирины Евсы, Святослава Минакова и Андрея Дмитриева – эти поэты, которых я давно знаю и люблю, пишут по-русски и к украинской литературе себя не причисляют. Не могу назвать вам конкретных авторов, потому что не читаю украинской литературной прессы. В России сейчас много говорят о донецком прозаике Владимире Рафеенко – человеке явно талантливом, но мне совершенно не близком.

- Вы утверждаете, что стихи и проза пишутся абсолютно разными участками мозга. Объясните, на чем основано ваше умозаключение?

– Исключительно на личном опыте, на чем бы еще мне его основать? Я думаю, что стихи получаешь откуда-то, а проза все-таки делается из личного опыта, и, сочиняя ее, ты вынужден погружаться в себя, в собственные комплексы и страхи, разбираться в причинах собственных состояний, что не всегда приятно. В этом смысле ничего не изменилось – сочинение стихов для меня почти всегда радостно, а проза иногда мучительна. Но и то, и другое придает жизни некоторый смысл, а чаще всего даже позволяет гармонизировать себя (гармонизировать мир – это уж в самом лучшем случае).

- Вы написали список книг на лето 12+, чтобы ребенок читал. А что надо обязательно вводить в школьную программу по литературе. Какие произведения – поделитесь списочком-аптечкой. Для Украины это сейчас актуальный вопрос?

– Не думаю, что в школьную программу по литературе надо что-то принудительно ввозить. Принудительное чтение – не лучшее средство пропагандировать книжки. Из того, что я мог бы рекомендовать, – повести Сусанны Георгиевской и Галины Демыкиной, «Дорога уходит в даль» Александры Бруштейн, вся Туве Янссон, Александр Шаров, Фрида Вигдорова, Юрий Томин, Юрий Коваль, Юрий Коринец, Константин Сергиенко, Нонна Слепакова.

- Если через 45 лет Дмитрия Быкова внесут в школьные учебники, как бы вы хотели, чтоб там было написано напротив вашей фамилии?

– «Российский поэт и прозаик XX – XXI вв, чьи главные шедевры написаны после 45 лет».