Из-под ареста — как из плена
Пятеро активистов харьковского Сопротивления — уже на свободе. 7 мая освобожден из-под стражи Юрий Апухтин — он будет находиться под домашним арестом. 8 мая под стенами харьковского СИЗО друзья, журналисты и единомышленники встречали Константина Долгова, Владимира Щербину, Вадима Момота и Олега Крутова. Залоги за активистов были внесены народным депутатом лидером общественного движения «Юго-Восток» Олегом Царевым.
Логика нынешнего украинского правосудия бывает очень причудлива — особенно, когда речь заходит о политических инакомыслящих, которых приказано «жестко паковать» по каким-нибудь уголовным поводам. Да и «арифметика» этого правосудия бывает не менее загадочна.
Юный Олег Крутов провел месяц в СИЗО только за то, что пришел в ХОГА утром 8 апреля, за 10 минут до штурма «черными человечками» из винницкого «Ягуара»: откликнулся на призыв старшего товарища — помочь убрать в здании после ночных стычек и локального пожара… В деле Долгова эта «арифметика» давала себя знать и в немыслимых сроках рассмотрения апелляции в суде (начали 28 апреля — закончили 7 мая; тогда как на это отводится до трех дней), и в запредельной сумме залога… Как известно, изначально Киевский районный суд не «мелочился» и «зарядил» залог в 600 тыс. грн. 7 мая Харьковский Апелляционный суд, оставив Константина Долгова под стражей, уменьшил сумму залога до 360 тыс. грн (300 минимальных заработных плат). Казалось бы, Апелляционный суд сделал поблажку… Но адвокат Кирилл Белошицкий популярно объясняет харьковской Фемиде: «Так как Долгову инкриминируется преступление, которое является тяжким, его залог не должен превышать 80 минимальных заработных плат».
Деньги нашлись. Залоги за активистов, как уже отмечалось, внес Олег Царев. А вот искать какую-то логику во всех делах, заведенных против участников харьковского Сопротивления, — напрасный труд. Адвокаты будут искать ее в Страсбурге.
В дни русской весны харьковские суды «наворотили» столько дел, что старушка Европа должна бы содрогнуться, глядя на этот правовой «пир духа». Если, конечно, не забудет, куда засунула очки…
Положение харьковских политзаключенных адвокат Кирилл Белошицкий сравнивает с положением военнопленных, поскольку их права совсем не соблюдаются, а нормы уголовно-процессуального законодательства судами беззастенчиво игнорируются…
Вспомним, как еще несколько дней назад украинские каналы «чесних новин» величали лидера движения «Юго-восток» Юрия Апухтина «террористом». К моменту освобождения из-под стражи он был понижен в «статусе» до организатора «массовых беспорядков».
Подобные же «логические построения» прослеживаются и в деле «поджигателя» Долгова. По мнению защиты, в этом деле было нарушено право на перекрестный допрос, допущены вопиющие нарушения во время заседания Киевского районного суда. Кирилл Белошицкий рассказывает и о дополнительных «чудесах», которыми обставлено дело «о поджогах банкоматов ПриватБанка»: «Известно, что Константину Долгову было предъявлено еще и обвинение в хранении огнестрельного оружия. 7 мая в ходе судебного заседания выяснились определенные нюансы. Прокурор как-то скрывал, что уже проведена экспертиза — и на данном оружии (якобы револьвере) отпечатков пальцев Константина Долгова не выявлено. Оружие (якобы Костино) было найдено на квартире, в которой он проживает. Почему-то скрывается тот факт, что это квартира съемная — и мало ли кто мог иметь доступ к ней. Более того. Скрывается тот факт, что очень похожее оружие было изъято перед этим правоохранителями у других задержанных… Еще один момент. Константин Долгов отказался, чтоб у него брали кровь и анализы слюны на экспертизу — с четкой и ясной формулировкой, что он полностью не доверяет органам досудебного следствия. У него для этого есть очень большие и серьезные основания. И вот 28 апреля, по совершенно «случайному» совпадению, когда все адвокаты находились в апелляции, было заседание Киевского районного суда (по-моему, с судьей Киселевым, если мне не изменяет память). Они вынесли постановление взять эти анализы принудительно. Я считаю, это просто-напросто можно расценивать как разрешение на пытки. И адвокаты узнали об этом решении только 7 мая!»
Об основных белых нитках, которыми шито дело Долгова, адвокат Белошицкий говорит: «Ему предъявлено подозрение по статье 27, ч. 2 (организация) и по статье 194, ч. 2 (уничтожение личного имущества без корыстных мотивов). Но хотел бы обратить внимание на тот факт, что на данный момент в Харькове сожжено еще более одиннадцати банкоматов. Это было указано и в обращении общественности, подписанном полутора тысячью харьковчан. Хочу донести и такие простые доводы защиты: вы же предъявляете Долгову организацию якобы и проплату поджога банкоматов. Тогда как же он оплачивал это всё, находясь в СИЗО?!»
Из СИЗО «поджигатель» вышел вскоре после Владимира Щербины и Вадима Момота, арестованных 8 апреля, во время зачистки Харькова винницким «Ягуаром». Костя показал собравшимся гвардейскую ленточку… Под стенами СИЗО прозвучал первый монолог Долгова, освобожденного из-под стражи:
«Ленточка, с которой я заехал в это место, хранилась на каморе. А ту ленточку, которую мне дали в суде 28 апреля, я сумел пронести в камеру, повязал на нары, где находился…
Я благодарен всем людям, меня поддержавшим. Тем, которые приходили на апелляции, когда меня возили на суд. Неизвестные мне люди носили передачи… Я скажу, что и сотрудники СИЗО, в подавляющем большинстве, понимают нашу позицию, на нашей стороне. Задавали мне вопрос: “Ну, когда уже тебя освободят, когда твои придут?” Вот, пришли сегодня.
Там осталось еще много наших ребят. Сегодня утром в соседней камере привезли Алексея Верещагина и Виталия Никоненко. Я этих ребят знаю. Они, безусловно, никакие не преступники, ничего не нарушали. Закрыли их только потому, что они имеют свою точку зрения, не признают государственный переворот, который в феврале этого года состоялся в Киеве; не признают самопровозглашенное правительство. Мне удалось перекинуться с ними несколькими словами. Я пожелал ребятам удачи, пожелал, чтоб мы с ними встретились на свободе. И в соседней камере рядом со мной находился и сейчас находится Спартак Головачев, наш единомышленник. Сегодня седьмой день, как он объявил голодовку.
Условия, скажем, моего содержания были довольно жесткие. Там был постоянный пост сотрудников администрации круглосуточно. Именно возле нашей камеры. Как мне сказали сокамерники, это беспрецедентный случай. Вот, например, обыск в камере у нас был и сегодня. С вещами на коридор — это очень серьезный обыск. У моих сокамерников, до того, как они заехали со мной на одну хату, последний раз такой пристальный обыск был еще в августе.
Совершенно случайно (хотя нас последними выводили на прогулку и последними уводили, чтоб мы ни с кем не смогли на продоле встретиться) я пересекся со Спартаком. Он очень похудел… Визуально я не сразу его узнал. Проходя мимо камеры, я уже на правах освободившегося крикнул (хотя это запрещено правилами внутреннего распорядка — межкамерная связь) Спартаку: «Держись! Встретимся на свободе».
Две статьи, которые мне инкриминируют, совершенно высосаны из пальца. Это всем понятно. Этот так называемый министр внутренних дел Аваков дал приказ меня “жестко паковать” (вы знаете, что была взломана его почта, и там, 9 апреля, есть эта фраза). Понятно, что они не хотят, чтоб я был на свободе. Я выражал ту позицию, которую понимают и разделяют большинство жителей Харьковской области. Поэтому и были придуманы эти две статьи, по которым я заехал сюда, в СИЗО. Возможно, и через полчаса будет такое же незаконное содержание. Во время следственных действий. Если они на это пойдут, то зачем тогда было сумму залога определять? Может быть, государство Украина хочет заработать не мне — и мне опять какую-нибудь статью инкриминируют? Я ко всему готов. Лишь бы было так, как мы хотим, как хочется большинству харьковчан. А они хотят, чтоб мы победили. Мы обязательно победим. С праздником!»
Источник:
