О «слившемся» и «торговом» Харькове

“Поддаваться на истерики интернет-идиоток по типу «не потерпим! отстоим! да как же можно допускать!» – не просто бессмысленно, а ещё и преступно, поскольку в результате всё больше людей выбывают из процессов”

Недавно на «Полемике» была опубликована  о том, почему в Харькове не будет «донецкого сценария». Собственно, и исходный посыл статьи («Юго-Восток – это единство без единообразия, он очень разный»), и конечный вывод («в Харькове будет свой, «харьковский» сценарий, в Одессе – «одесский», и т.д.») не вызывают возражений. Однако «средняя», объяснительная часть статьи содержит ряд утверждений, далёких от действительности, и не позволяющих понять суть ситуации.

Автор указывает на то, что нынешний Харьков – это уже совсем не советский город промышленности и НИИ. В промышленности занято совсем немного харьковчан, поскольку большинство заводов, в том числе и гигантов (завод им. Малышева, завод им. Шевченко, «Серп и молот»), либо практически остановлены, либо вовсе уничтожены. НИИ работали на промышленность, а с её сокращением утратили смысл, и поэтому городом научно-технической интеллигенции Харьков тоже не является. О вузах, которые также в советское время делали лицо города, автор почему-то не упоминает. Хотя очевидно, что и в этой сфере Харьков претерпел существенные изменения: нынешние вузы так же отличаются от советских, как история Украины – от истории как науки.

Упоминает автор о культуре: мол, говорят, что Харьков – культурный город, но вот-де он никого не дал за двадцать с лишним лет, кроме писателя Жадана и группы «Пятница». Поэтому и городом культуры его не назовёшь. И получается у автора, что Харьков – это город торговли и некоего невнятного «бизнеса».

Прежде, чем сосредоточиться на этом отчасти справедливом тезисе, отмечу показательный момент. Даже два. То, что автор науку ассоциирует исключительно с НИИ, говорит о том, что он не очень-то представляет себе, что такое наука. Поскольку упомянутые мною вузы – это тоже наука. И Харьковский универ, и носящие сегодня иные, отнюдь не такие гордые, имена ХИРЭ, ХАИ, ХПИ – это всё наука. Если автор этого не знает, не понимает или не желает признавать – он не знает Харьков.

Второй момент – это культура. То, что автор упоминает Жадана как пример некоего культурной значимости, показывает, что и о культуре он осведомлён весьма поверхностно. Отождествляет её с популярностью. С тиражами и переводами. Да, Жадан был модным писателем, в том числе и за рубежом. В России и в Европе его читали, пожалуй, с равным интересом – типичным для любой модной продукции: как же, экзотика, революционный писатель из Украины, украиноязычный писатель из Харькова. Я к Жадану отношусь предвзято, поэтому сейчас ничего о нём писать не буду; лишь отмечу, что «культурное производство» Харькова уж никак не ограничивается Жаданом. Громких имён, может быть, маловато? Это показатель «культурности»? Ну, хорошо, тогда вспомню харьковских фантастов «Г.Л.Олди», к творчеству которых отношусь с изрядной прохладцей, однако объективно они – как минимум известные (в том числе и за рубежом) писатели. Автор предпочитает их не замечать так же, как академическую науку, а заодно вместе с ними не замечать театры, филармонию, оперную и балетные труппы? Это ещё одно свидетельство непонимания автором Харькова.

Однако называя Харьков городом торговым, автор попадает в яблочко. Краешком стрелы, но попадает. Сегодняшний Харьков действительно во многом характеризуется знаменитым «Барабашовским рынком», пренеприятнейшим, на мой взгляд, местом. Но, во-первых, это не новое для Харькова состояние. Собственно, это ведь большевики, советская власть превратили его в настоящий промышленный и научно-образовательный центр. Ну да, был универ ещё «с царских времён»; но не универом единым, как говорится. А до большевиков Харьков был городом купеческим. Вот его в купеческое состояние и вернули. Только на нынешний лад. Во-вторых, у автора получается, что, кроме торгашей, в Харькове больше никого и нет. А если и есть, то определяют ситуацию всё равно «торгаши» и «бизнесмены». И, дескать, именно в этом – корень того, что Харьков, в отличие от Донецка и Луганска, не восстал с оружием и не провёл вместе с ними референдум.

Мягко говоря, это не совсем так. Торгашей и торговцев (а это разные люди, совсем разные, как бабы и женщины, например) в городе действительно много. Но они не определяют его лицо. Они вообще ничего не определяют, кроме собственной выгоды. Ну да, некоторые из них выбились в мэры-губернаторы и прочие депутаты. И что? И ничего. Это же не класс – торгаши и торговцы; это вполне аморфная социальная группа, у которой есть одна особенность: она идёт за победителем. Она никогда никого никуда не ведёт, она предпочитает не выдвигать из своей среды лидеров, но за победителем она идёт. А сейчас в Харькове с победителем непонятно. Вот эта группа никуда и не идёт.

Помимо этой группы, в Харькове есть милиция. Менты – они и сами себя так называют, и город называют «ментовским». И это на ситуацию влияют куда больше, чем «торгаши» и прочее. Милиция в Харькове разная, мерзавцев в ней ничуть не меньше, чем в милиции других городов – а в абсолютных показателях получается больше, поскольку в принципе больше милиционеров. Эта самая милиция ждёт и выжидает. Конечно, большинство в ней терпеть не могут Авакова (потому что он дилетант и самодовольный придурок) и разнообразную национал-патриотическую сволочь (с которой в Харькове знакомы очень хорошо: «» действует у нас больше десяти лет, и активнее на порядок, нежели в Черкассах, например). И с удовольствием прессуют последних при случае. Однако до «переходов на сторону народа» дело не доходит. Не потому, что милиция такая сволочная (хотя, конечно, не сахарная), а потому, что не к кому переходить. Об этом ниже.

Кроме милиции, есть ещё интеллигенция. Она в Харькове разная. Научно-техническая, вузовская, педагогическая, творческая. Журналистов к интеллигенции относить не берусь. А что касается остальных, то ситуация очень проста: те, которые «патриоты» (не только сегодня, а ещё с девяностых) – они очень громкие и заметные. Ну, как всякие истерики и прочие «отклонутики» (а таковых среди нацпатриотической интеллигенции большинство: знаете, нереализованные амбиции, завышенная самооценка – это способствует). Поэтому кажется, что интеллигенция в Харькове такая вся. А просто та, которая не ударена патриотизмом, она тихая. Интеллигенция, кстати, и бывает в основном тихая. Громкая – это уже не совсем интеллигенция.

Так вот, даже милиция с интеллигенцией определяют лицо Харькова в большей степени, нежели торговцы – хотя последних существенно больше. А ведь есть ещё и рабочие плюс инженеры – да, меньше, чем в советское время, но есть. Плюс к ним пенсионеры – тоже в большинстве случаев в прошлом либо инженеры, либо рабочие: а сознание-то остаётся. Наконец, плюс ещё и молодёжь: студенты и сявки. Студенты в Харькове разнообразные, как им и положено. Но очень много приехавших из других областей. Тернополь, Ивано-Франковск, Полтава. Сами понимаете. Харьковский же студент не столько революционен, сколько скептичен. А сявки… харьковские сявки – это особый случай. Вот вы можете себе представить сявку, выскакивающего среди ночи защищать памятник Ленину? А я видел таких.

Вот все вышеперечисленные в гораздо большей степени представляют лицо города, нежели торговцы и торгаши. Почему же тогда нет донецкого и луганского сценария? Что, «слили город»? Или «город трусов»? Ни то, ни другое. Харьков, если помните, начал первым. И я, кстати, совершенно не ожидал, что – начнёт. Когда мы утром 23 февраля шли на митинг протеста против сноса памятника Ленину, я был уверен, что Харьков не выйдет. А Харьков вышел. Без всякой организации, только по соцсетям, вышел. Вышли интеллигенты, студенты,  бизнес и сявки. Я тогда поразился и обрадовался. И, думаю, не только я.

Дальнейшие митинги наполняли оптимизмом; после 1 марта, при всей его неоднозначности, наступила вовсе какая-то эйфория: ведь выгнали же, выгнали правосеков!

Вот эта эйфория и погубила харьковское сопротивление. Потому что абсолютно не значимое событие – изгнание из обладминистрации заезжих «патриотов» и Жадана, – было воспринято как некая победа. А это не было победой. И гигантские митинги не были победой. И шествия, и уж тем более – избиения евромайдановцев (пусть даже «в ответ на провокации») тоже не были победой. Вот это как раз и был настоящий слив, потому что всем казалось, что враг побеждён, и можно никуда не ходить.

А потом захватили ОГА (непонятно, за каким чёртом?) – и потеряли больше шестидесяти человек арестованными. А потом стали арестовывать тех, кто отбивал атаки самообороны майдана. А потом стали арестовывать лидеров, которые много говорили, но не могли договориться между собой; на многое намекали, но не сумели ничего предоставить; на всех надеялись, но оплошали. И в довершение ко всему силовики вывезли к чёрту всё оружие из города. И всё. Вот вам и всё сопротивление. И «торгаши» тут совершенно ни при чём: просто Харьков город мирный, да; не все даже сегодня знают про Рымарскую; и многие, не видя перед собой «правосеков», говорят: ну, может, обойдётся.

Поэтому Харьков сейчас занимается как раз тем, чем должен: разрабатывает дальнейшие планы, тщательно обдумывая каждый пункт. В конце концов, «любой ценой» – это не для Харькова, это для Киева. Харькову «любая цена» не нужна. В Харькове действительно не будет «донецкого сценария», будет «харьковский». Но он не будет торговым. И в то же время он не будет таким быстрым, как в Крыму или на Донбассе. Потому что Харьков – большой и сложный город.

Источник: http://glagol.in.ua/