Дни Турбиных в «Белой гвардии»
Время»Об экранизации романа Михаила Булгакова «Белая гвардия» в режиссерской версии Сергея Снежкина.
На протяжении всей картины казалось, что слышу задачи режиссёра, обращённые к артистам, — всё должно быть жёстко, холодно, без сантиментов. Постановочный акцент сделан на шокирующие кадры в морге, где из груды обнажённых мёртвых тел нужно вытащить одно. Долго и подробно идет сцена демонстрации новой военной техники — первые бронемашины времён Гражданской войны со специально обученными людьми в кожаной одежде. Мучительная болезнь Алексея Турбина, сыгранная актёром физиологически точно и подробно: дикая боль, слабость, уколы морфия, много крови, частые инъекции… Сцена с Юлией придумана с налётом декаданса — встретились два надломленных человека, жадно припали друг к другу, как к роднику в пустыне. Иными словами: «…холодно, холодно, холодно… страшно, страшно, страшно…».
У меня появилось большое желание увидеть режиссера фильма и послушать, что он говорит, вернее, как он говорит о Булгакове. Автора этой экранизации «Белой гвардии» Сергея Снежкина пригласили на один из украинских телеканалов для участия в ток-шоу. Выражение его лица было брезгливым и слегка раздражённым, как будто он попал на телеэкран совершенно случайно и невероятно тяготится присутствием рядом с ним — великим и мудрым, таких необразованно-примитивных, политизированных людей, которым в силу какого-то особого права разрешено обсуждать безоговорочный «шедевр» российского кинематографа. Конечно, с профессиональной точки зрения обсуждение новой работы режиссёра, пусть даже на очень популярном канале, но все же в ток-шоу, глупо и бессмысленно, зато с точки зрения саморекламы — то, что нужно.
Говорю эти слова не для того, чтобы профессиональный разговор об искусстве перевести в категорию «мне не нравится твоё лицо». Однако в данном случае вынуждена была начать именно с лица режиссёра, вернее, с режиссёрского лица. У Владимира Басова оно красотой не блистало, но какое одухотворенное лицо! Не станем выражаться эзоповским языком и обратимся к кинокадрам.
В фильме Елена произносит текст:
«…какая страшная страна Украина». На фразе про Украину был сделан такой чёткий акцент, что я сразу схватилась за роман — нет, да и быть не могло, поскольку отношение Михаила Афанасьевича к Украине всегда было намного сложнее, чем у автора фильма. И возникает банальный вопрос: а вы, собственно, о чём снимали картину? О целой генерации людей, которая безвозвратно ушла в небытие и представители которой могли без всяких оговорок называться Людьми? В картине этого нет, нет даже попытки, понять этих людей и полюбить их. Кстати, о любви… Её в фильме тоже нет и это, пожалуй, самое печальное. Есть долг Елены перед братьями после смерти матери и текст, который она произносит о том, что теперь должна сохранять семью… Есть странные, ничем не мотивированные в фильме отношения Елены с Шервинским и безразлично-оценочный комментарий по этому поводу Алексея Турбина.
Не люблю сравнений, но когда они появляются, это уже о многом свидетельствует… Чем пленил зрителей режиссёр Басов в фильме «Дни Турбиных»? В первую очередь незабываемой атмосферой гостеприимного дома, атмосферой удивительного тепла, любви, добра, интеллекта и остроумия. Неожиданно приехавший Лариосик — кузен из Житомира, разговаривающий с провинциальным украинским акцентом, настолько обаятелен и комичен, что сердиться на него просто грешно. Мне могут возразить, что Басов ставил пьесу «Дни Турбиных», а здесь речь идёт об экранизации целого романа, да ещё эпического, каким является «Белая гвардия». В этой связи в киносценарии вытягивается авторская тема или тема, которую режиссёр считает особенно важной… Её-то я и пытаюсь для себя определить (?!). В фильме собрано много замечательных актёров, но вспоминая участие каждого из них в каком-нибудь растиражированном сериале, смотришь на них почему-то как на некие «медийные лица». Парадокс, но такое созвездие в контексте булгаковского романа производит дикое впечатление. Я умышленно не называю фамилии, многих исполнителей горячо люблю, высоко ценю, и не хочется, чтобы ответственность за неудачный, на мой взгляд, результат падала на их плечи.
В конце концов, не артисты делали распределение ролей, не они «заказывали музыку» и не они осмысливали философию романа Булгакова. Мы постоянно говорим о концептуальной режиссуре, при этом часто снимая ответственность с человека, воплощающего свой, мягко говоря, «творческий» замысел. Конечно же, сегодня, да уже и вчера, никто не оканчивает кадетских корпусов, конечно, Гражданская война и белое движение — это история, одновременно прекрасная и страшная… Но за событиями прошлого стоят люди — их вершители и участники. Мне, я уверена, что и большинству зрителей, интересно знать, какие это были люди, почему они были другие и были ли они другие?
Кстати, кремовые шторы, о которых так проникновенно говорит Лариосик в пьесе «Дни Турбинных», есть и в романе, но исчезли в фильме. Очень хочется (хотя понимаю — сегодня это утопия), чтобы те, кто смотрит экранизацию, хоть изредка обращались к первоисточнику… Тогда, возможно, наши «режиссёры-импрессионисты» будут бережнее относиться к авторам, давно и навсегда превзошедшим их своим талантом. Татьяна Киктева «Время»
