Об инициативах, «нецарском деле» и политкорректности

Новые социальные инициативы президента стали основной информационной темой не слишком богатой на события ввиду длительных праздников прошедшей недели. Президентское выступление следует проанализировать достаточно подробно, отметив как сильные места, так и неизбежные упущения (тем более что есть время и возможности исправить последние).

О факторах, благоприятных для инициатив

Весьма удачно выбрано время для оглашения программного выступления — накануне «долгих выходных», благодаря которым и отсутствию других информповодов оно в течение довольно длительного времени оставалось в центре внимания СМИ.

Что же касается содержания речи Виктора Януковича, то приходится отметить ее несколько неровный (по качеству озвученных тезисов) характер: очевидно, что разные ее разделы готовились разными группами специалистов в соответствующих ведомствах.

Высокой оценки заслуживает раздел, посвященный адресной помощи отдельным категориям граждан — малообеспеченным семьям, инвалидам труда и войны. Здесь четко указан и размер увеличения выплат (достаточно ощутимый для этой категории населения), и сроки выплат новых пособий. Но, к сожалению, именно эта часть президентского выступления оказалось практически «не замеченной» СМИ.

Куда больше внимания уделено «общему» повышению пенсий на 100 грн. (в среднем). Но и здесь слабо услышанным оказался главный и абсолютно правильный тезис президента о восстановлении справедливости в отношении ушедших на заслуженных отдых ранее.

Часть СМИ «конспективно» сообщили о том, что пенсии будут повышены тем, кто получает их с 2008 года и ранее, а в некоторых же сообщениях это уточнение и вообще «потерялось», осталась лишь цифра 100 грн. В результате пропагандистский эффект инициатив оказался сильно смазан.

Потому более правильным было бы указать не «в среднем», а «от», а главное — упор сделать на то, что это лишь первый этап программы по выравниванию пенсий для тех, кто получает их давно.

Огорчение вызвало и то, что инициативы выглядят озвученными без точных расчетов. Ведь зам главы АП Ирина Акимова первоначально оценивает их в 8 млрд. грн., а вице-премьер — министр социальной политики Сергей Тигипко тут же говорит о 16 млрд. Вскоре Акимова соглашается с правительственными данными, но ведь президент, вероятно, провозглашал свою идею, опираясь на расчеты в АП. Разница же в первоначальных цифрах Акимовой и Тигипко на самом деле даже не двукратная, а фактически пятикратная. Ведь стоимость выплаты вкладчикам Сбербанка однозначно понятна — 6 млрд. Стало быть, по одним расчетам на все остальное требуется 2 млрд., а по другим — 10 млрд.

Между тем есть объективные факторы, которые благоприятны для реализации провозглашенных инициатив. Так, в последние месяцы в стране уменьшился спрос на валюту, пройдены самые тяжелые для наполнения бюджета месяцы — январь и февраль, Греции удалось договориться с кредиторами, вследствие чего еврозона избежала нового потрясения, которое неблагоприятно отразилось бы на Украине. И главное — есть информация, что в казне уже 11 млрд. грн. в результате перевыполнения планов по сбору НДС и налога на прибыль.

Остальные 5 млрд. можно собрать при наличии у власти твердой воли изыскать источники поступления. Речь, в частности, идет об увеличении базы налогообложения недвижимости и о налоге на роскошь. Это назревшие меры. Так, смысл налога на недвижимость не только в увеличении поступления средств в казну, но и в том, чтобы квартиры и дома являлись прежде всего жильем, а не финансовым инструментом, аналогичным валюте, ценным бумагам, золоту и т.п. Эта мера заодно могла бы снизить цены на жилье, а значит — облегчить создание ипотеки, инициированной президентом.

О налоге на роскошь рассуждают с конца прошлого года, но к последнему времени и разговоры на эту тему поутихли. Это создало впечатление незаинтересованности в соответствующем законопроекте ни Сергея Тигипко, в чьем ведомстве документ разрабатывали, ни правительства в целом, ни Партии регионов.

Об инфляционных ожиданиях и «нецарском деле»

Мы назвали далеко не единственные источники возможного наполнения бюджета. Очевидно, поставленная президентом задача подтолкнет и правительство, и депутатов к дальнейшим законодательным инициативам в этом плане. И здесь важно, чтобы эти инициативы были не просто реалистичными, но и не задевали широкие слои населения, как случилось недавно с проектом введения налога на бездетность, внесенным «регионалом» Ярославом Сухим и фактическим участником парламентского большинства Екатериной Лукьяновой (НУНС). Против законопроекта справедливо высказались и КПУ, и оппозиционеры, и спикер. Сама же ПР не подавала этот проект как предложение всей фракции. Но, думается, в данном случае фракции от такой идеи надо было и четко, и громко отмежеваться.

Самая большая опасность для социальных инициатив заключается в том, что такое хорошее начинание, как социальные инициативы, может быть обесценено — в прямом и в переносном смысле — инфляцией.

Допустим, что решить поставленные президентом задачи действительно возможно, не прибегая к печатному станку. Однако сами по себе предложения главы государства формируют большие инфляционные ожидания. Эти ожидания дополнительно подстегиваются и заявлениями оппозиции о том, что деньги на инициативы будут печатать, и нестыковками представителей власти (вроде разных цифр от Акимовой и Тигипко), и наконец, прошлым опытом реализации подобных проектов, в частности при Кабмине Тимошенко. Такие ожидания, несомненно, будут материализовываться и в увеличении спроса на ряд товаров, и в завышении цен товаропроизводителями и торговцами.

Поэтому социальные инициативы не просто должны сопровождаться антиинфляционными мерами. Эти меры необходимо запустить раньше реализации инициатив. Они должны, с одной стороны, стимулировать приток свободных средств населения в банковскую систему, с другой — непосредственно сдерживать рост цен. Однако до сих пор контроль над ценами не удавался ни одной власти.

Другая резонансная инициатива — завершение выдачи пресловутой «Юлиной тысячи». Шаг верный и с точки зрения политического пиара, и справедливости в целом (поскольку часть граждан уже успели деньги получить, в то время как другим это сделать не удалось). Важно и особое указание Виктора Федоровича на то, что процесс выдачи «тысячи» не должен сопровождаться очередями и ажиотажем (если удастся — это будет явно контрастировать с, пардон, бардаком, творившимся четыре года назад при прежнем правительстве). Но нельзя забывать, что 6 млн. человек, которые должны получить деньги до конца нынешнего года (конечно, лучше, чтобы фактически все было сделано до 27 октября), — это лишь те, кто зарегистрировался в 2008 году, а еще порядка 8—10 млн. не успели этого сделать.

У этих «не успевших» данное решение также может вызвать лишь разочарование. Поэтому было бы правильным сразу же сказать, что остальным выплаты будут проводиться, начиная с 2013 года (лучше — всем в течение будущего года), а регистрация будет возобновлена, скажем, с сентября нынешнего. Тут особенно важно и регистрацию начать, и очередей не допустить. Самый лучший вариант — очередность по возрасту: первые неделя-две — самые старшие, от восьмидесяти пяти и выше, с постепенным снижением возраста. В этом случае все бы увидели, что, во-первых, все по справедливости (тысячу получат все), во-вторых — работа идет, и организована она не в пример прежней власти.

А вот ипотечную инициативу нельзя не признать крайне неподготовленной. Совершенно очевидно, что 2% годовых для всех желающих (а прозвучало это именно так) государство обеспечить не в состоянии, как и то, что даже в случае осуществления этого проекта лавинообразный рост спроса при неизменном предложении (а строительная сфера весьма инерционна) неизбежно приведет к скачку цен на рынке недвижимости, как было уже во время «ипотечного бума» в середине нулевых.

Уже зазвучали объяснения высоких чиновников, что 2% — это не для всех, что нужно создать «механизм» и т.п. Т.е. кто-то предоставил президенту по сути нереализуемое предложение, которое тем не менее озвучено и дало эффект, прямо противоположный ожидаемому.

Также, на наш взгляд, не стоило президенту в своем выступлении столь подробно останавливаться на таком частном вопросе, как упрощение оформления перепродажи автомобилей. Как говорится — не царское это дело! Такое решение можно было провести и простым постановлением Кабмина, кого оно касается — узнают и так, а у прочих забота на столь высоком уровне о не самых бедных согражданах также может вызвать недоумение.

О вопросах к ответственному

Дополнительные вопросы вызывает фигура ответственного за социальные инициативы. По должности — это Сергей Тигипко, которого также всерьез прочат в руководителя предвыборного штаба ПР. Однако Тигипко уже провалил работу над налоговым кодексом, а еще раньше, в 2004-м, будучи главой штаба Януковича, покинул его в критический момент. Где гарантия, что подобное не повторится и на этот раз?

Чтобы возглавить штаб ПР, Тигипко должен для начала сам стать «регионалом». Впрочем, похоже, это вопрос решенный. На 17 марта запланировано поглощение «Сильной Украины» Партией регионов. Однако эффект от этого мероприятия выглядит сомнительным, о чем свидетельствует проведенный в феврале опрос группы «Рейтинг», посвященный перспективам объединения разных политических сил. Правда, там шла речь об объединении ПР одновременно и с «Сильной Украиной», и с Народной партией, хотя такой вариант и маловероятен.

Подобный единый список получил бы на 1,2% голосов меньше, чем получили бы три партии в отдельности. Однако поскольку кандидаты на вливание в ПР не могли бы самостоятельно преодолеть пятипроцентный барьер, то реальный эффект оказался бы позитивным для «регионалов». Общий тройственный список имел бы на 3,3% больше, чем ПР в отдельности. Ну а общий список «регионалов» с «Сильной Украиной», наверное, получил бы на 2,5% больше, нежели одна Партия регионов. И все же очень близко такие цифры к статистической погрешности. Кроме того, среди избирателей «регионалов» 85% поддержали бы такой список, а среди избирателей «Сильной Украины» — лишь 64%.

Тем не менее рискованно строить на основании данного опроса гипотезу о том, что объединение партий даст положительный, хотя и слабый эффект. Не потому, что мы не доверяем опросу, а наоборот — потому что анализируем его внимательно. Ведь то же исследование установило, что почти треть нынешних избирателей «Сильной Украины» выступают против курса президента, а чуть больше четверти — не определились.

Следовательно, при неизбежной предвыборной поляризации отношений власти и оппозиции избиратели «Сильной Украины» могут оказаться заметно более скептичными к единому списку, чем показал упомянутый опрос, и партийное единение никакого прироста мандатов для власти не даст.

О политкорректности Грищенко

Во внешнеполитическом плане мое внимание привлекла статья министра иностранных дел Константина Грищенко «Стратегическое равновесие как шанс Украины в многополярном мире» в «ZN.UA». В этой статье по сути идет речь о переформатировании внешней политики страны. Впервые со стороны и украинского МИД, и власти вообще прозвучала трезвая оценка новой политической реальности, складывающейся в мире из-за продолжения глобального финансово-экономического кризиса.

Министр подвел черту под традиционным еврооптимизмом, которым особенно грешило его ведомство, и дал понять, что в обозримом будущем ЕС не намерен включать в свой состав ни Украину, ни Турцию. Однако от понятия «евроинтеграция» Грищенко не отказывается, а наполняет его иным смыслом.

По его мнению, в условиях неопределенности перспективы членства нужно модернизироваться по образцу ЕС — подобно туркам. «ЕС для нас важен не столько как комфортабельный дом, куда мы хотим въехать, сколько как инструкция по строительству собственного комфортабельного дома. Европейская интеграция в нашем случае — это схема имплементации европейских рецептов успеха на украинской почве. А об имплементации вещей, которые в свете кризиса не напоминают рецепты успеха, можно еще и подумать».

С другой стороны, министр подчеркивает, что надо энергично взаимодействовать как с Россией (о которой, как и обо всех других партнерах Украины, пишет доброжелательно), так и с другими центрами силы (в частности с Китаем), создавая таким образом стратегический баланс.

Многое во всем этом кажется правильным. Однако отдельные проблемы Грищенко — не знаю, сознательно или из политкорректности — обошел. А главная из этих проблем заключается в противоречии между поставленной (не одним министром, а прежде всего нынешним кризисным моментом) политической задачей стратегического баланса и тем уровнем интеграции с Европой, которого Украина уже добилась.

Ведь для такого баланса Украина должна быть привлекательной для других центров силы. Но если эти центры интересуются прежде всего теми отраслями украинской экономики, которые пострадают от ЗСТ с ЕС, то нет ли смысла отказаться от ЗСТ не просто ради спасения этих отраслей, а ради высшей цели — поддержания самого стратегического баланса? Ведь в условиях соглашения об ассоциации возможностей для свободы маневра у Киева становится еще меньше, так как ЕС, например, получает в свое распоряжение такой рычаг, как Совет ассоциации и т.п. И поэтому неизбежны ситуации, когда Украина будет пытаться строить Европу в себе, а из Брюсселя будут звучать окрики, что она поступает не по-европейски, хотя в основе этих окриков будет сугубо экономическая мотивация. И как разрешить это противоречие, Грищенко, к сожалению, не написал, а именно от ответа на этот вопрос напрямую зависит и динамика развития Украины, и тот стратегический баланс, который министр считает главной задачей страны.

Конкретным примером такого окрика — европейского вмешательства в дела Украины — уже сейчас стало заявление постоянного комитета ПАСЕ (высшего органа этой структуры между ее сессиями) от 9 марта «Об ухудшении ситуации с заключенными политиками в Украине». Удивляет то, что и МИД, и глава делегации Украины в ПАСЕ «регионал» Иван Попеску с видимым удовольствием отмечают, что постоянный комитет не стал употреблять термин «политзаключенные» в отношении украинских политиков, как на этом настаивали представители ЕНП.

Да, небольшой повод для радости в этом есть. Но нельзя не видеть другого — экстраординарности подобного заявления, которое завершается напоминанием о том, что в принятой в январе резолюции говорилось о возможности санкций против нашей страны. Да, и во времена Леонида Кучмы в ПАСЕ было принято ругать Украину. Но делалось это не постоянно, а с определенной периодичностью. То есть принималась некая резолюция, а примерно через год Парламентская Ассамблея обсуждала ее воплощение. Но не было таких ситуаций, чтобы ПАСЕ менее чем через два месяца после принятия документа на украинскую тему вновь обращалась к ней в той или иной форме.

Это ясно показывает: давление на Украину в связи с делом Тимошенко будет только нарастать в ближайшие месяцы, и надо быть готовым противодействовать ему.

О ремейке антиалкогольной кампании Горбачева

Мы уже неоднократно обращались к теме спорных, «забегающих вперед» законопроектов. Очередная резонансная идея воплотилась в принятие 13 марта Верховной Радой за основу проекта закона «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Украины (относительно совершенствования отдельных положений об ограничении мест курения табачных изделий)». Многое в предлагаемых мерах заставляет вспомнить приснопамятную горбачевскую антиалкогольную кампанию — попытка решить сложную проблему кавалерийским наскоком драконовскими запретительными мерами, полное игнорирование возможных негативных последствий и сомнительная аргументация в поддержку «нововведений». Налицо очередной ремейк.

В пояснительной записке утверждается: «В странах и городах Европы и Америки после введения и эффективного соблюдения подобного запрета курения, количество инфарктов в первый год уменьшилась на 17%, а через три года — на 36%». Никаких ссылок на источники не приведено, и честно говоря, верится в это с огромным трудом.

Курение — «перманентный» фактор для миллионов, к сожалению, украинцев, и маловероятно, что запретительные меры ощутимо снизят уровень курения. Показательно, кстати, что пока не заметно особого противодействия новому законопроекту со стороны лоббистов табачных компаний, явными усилиями которых пять месяцев не мог попасть на подпись президенту принятый парламентом закон о полном запрете рекламы табачных изделий (он подписан 13 марта). То есть запрет рекламы для производителей табачных изделий был гораздо более опасен, чем запрет курения в целом.

А вот отрицательные последствия нововведений предсказать несложно — полный запрет курения в предприятиях питания (хотя в них и так есть залы для некурящих) вызовет многочисленные конфликты между персоналом и посетителями. Самым негативным образом скажется на посещаемости тысяч ресторанов, баров и кафе, а значит — и на выручке, то есть на потоке весьма существенных налогооблагаемых финансовых средств. И все недовольство населения в таком случае традиционно обратится на власть.

В той же пояснительной записке утверждается, что «Репрезентативный опрос, проведенный в 2010 году Киевским международным институтом социологии, показал, что запрет курения в помещениях и на всех рабочих местах поддерживают 95% некурящих и 81% курильщиков, в частности запрет курения в помещениях ресторанов поддерживают 83% некурящих и 54% курильщиков». Но знать эти цифры мало, важно их правильно осмыслить.

Ведь даже если эти данные соответствуют действительности (а они весьма зависят от методики опроса и формулировки вопросов), нужно осознавать, что степень «поддерживают» и степень «не поддерживают» может быть очень разной, причем последняя практически всегда гораздо сильнее.

Для некурящего человека (которым, к слову, является и автор этих строк) введение столь жестких мер наверняка не будет определяющим в отношении к власти, останется на периферии его «мировосприятия», а вот для курящего (учитывая силу этой зависимости) — совсем наоборот. При этом первые, наиболее остро воспринимаемые, проявления действия нового закона придутся как раз на предвыборный период.

И этот фактор обязательно нужно учитывать, принимая окончательное решение по этому, да и по всем другим законопроектам. Главный вопрос — когда же власть наконец задумается о столь очевидных вещах.

«Еженедельник 2000″