Национализированный и заброшенный
Сегодня мало кто знает, что во второй половине XIX столетия в Харькове существовала улица Ново-Мало-Сумская.
А когда на том месте, где сегодня располагается сквер с фонтаном «Зеркальная струя», была построена Крестовоздвиженская Сестер Мироносиц церковь, то улица была переименована в Мироносицкую (сегодня это название возвращено). Затем она называлась «дорогой» Равенства и Братства, а после того как большевики приняли решение снести церковь и возвести на углу Мироносицкой массивное здание НКВД, её снова переименовали, дав улице имя «железного» Феликса Дзержинского.
Надо сказать, что частая перемена названий никак не повлияла на историческое значение и архитектурные особенности одной из самых красивых улиц Харькова.
Когда я брёл по Мироносицкой и любовался постройками разных стилевых особенностей, внимание мое привлек совершенно неказистый, изуродованный случайными пристройками дом красного кирпича. Было в нем что-то притягательное, не сразу бросающееся в глаза. Прохожу мимо, но словно вопрошающим взглядом остановленный, возвращаюсь, всматриваюсь и понимаю, что вернулся не зря. От потрескавшейся кирпичной кладки дома исходила такая тоска, такое сильное желание, чтобы кто-то потревожил его память, вспомнил его историю и людей, подаривших ему жизнь, некогда оживлявших его залы своими голосами, житейскими проблемами, радостями и печалями…
По остаткам сохранившейся лепнины пытаюсь умозрительно воспроизвести опоясывавший дом орнамент в ритмически упорядоченном стиле «набегающая волна», а на месте отвалившихся картушей по их невыгоревшим контурам пробую воссоздать навсегда исчезнувшие слепки. Вы не представляете, какая обуяла радость, когда под угловым портиком крыши обнаружил сохранившийся акант — декоративный элемент из вязи окаменевших листьев и цветов, присущий коринфскому ордеру.
Мистика! Двери одного из подъездов отворились, и на пороге появился мой давний знакомый — владелец частного Музея городской усадьбы Андрей Парамонов, снабдивший меня всеми необходимыми документами и фотографиями, хранящими тайну полюбившегося мне дома на Мироносицкой, 43.
В 1874 году купец 2-й гильдии Иван Алексеевич Гаврилов подал прошение в Харьковскую городскую управу на разрешение приобрести дворовое место на Мироносицкой улице под номерами 40 — для складских помещений и 43 — для непосредственного проживания купеческой семьи. Просьба его была удовлетворена и в том же году он начал строительство одноэтажного каменного дома и деревянных служб. В 1899-м вдова купца Татьяна Карповна выстроила на этом дворовом месте еще один каменный дом в полтора этажа, а в 1914-м к нему был пристроен дополнительный этаж.
К тому времени сложился завидный приусадебный комплекс, в который входили:
— два деревянных одноэтажных обложенных кирпичом дома под железными крышами с голландскими печами (не сохранились);
— деревянный сарай (не сохранился);
— каменный трехэтажный с цоколем крытый железом дом с паровым отоплением (взывает о помощи).
— Гавриловы не коренной купеческий род, — рассказал Андрей Федорович, — их нет в списках харьковских купцов конца XVIII века, как нет и в списках купцов города Харькова 1858 года. Носители этой фамилии по большей части имели мещанское происхождение, то есть считались харьковскими обывателями. Хозяин этого дома занимался торговлей, главным образом красными и мелочными товарами, галантереей. В списки купечества записаны были сначала по 3 гильдии, а в начале 1870-х годов по 2-й. В эти же годы Гавриловы арендовали дворовое место на углу улиц Благовещенской и Ярославской для торговых целей, поскольку вся оптовая торговля располагалась в той части города.
Некоторое время дом использовался как доходный. Три постройки были переоборудованы в пять жилых квартир, из которых одну занимали хозяева, остальные сдавались в наем. Домовладение приносило доход 5340 рублей. По свидетельству владельцев, при расходах на ремонт, канализацию, отопление, дворника, земские и городские налоги они находились в убытке на 566 рублей. Увеличение квартирной платы не разрешалось в связи с военным положением.
В 1920 году основное здание и прилегающие к нему постройки были национализированы. Часть построек из-за отсутствия системных ремонтных работ утрачена навсегда. Какое-то время в них еще проживали семьи врачей, фельдшеров, инженеров, но постепенно квартиры ветшали и, в конце концов, пополнили собой так называемый нежилой фонд.
…Ветви старых каштанов поглаживают трещины-шрамы, прячется от глаз людских чудом уцелевший акант, обрушенные балконы и забитые фанерой выходы на них являют зрелище печальное. Временщикам, арендующим офисные помещения, нет дела до израненной души старинного дома, когда-то украшавшего эту улицу.
«Время»
